/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Полет на Марс /  Экспедиция на Марс. Точка зрения /  На Марс полетят от метро "Полежаевская"  

На Марс полетят от метро "Полежаевская"

Когда в 2018 году Земля и Марс окажутся в точках, где между их орбитами — наименьшее расстояние, человечество улучит удобный момент и пошлет на Красную планету своих делегатов. Начинать подготовку к экспедиции надо бы уже в следующем году, но пока даже состав «марсиан» не определили, не решили, какие страны будут участвовать в проекте.

Хотя Европейское космическое агентство уже второй год обхаживает наш Институт медико-биологических проблем на предмет проведения предмарсианского эксперимента, однако денег на его реализацию пока не выделяет. Институт медико-биологических проблем — весьма своеобразный космический городок: три кирпичных пятиэтажки за колючей проволокой у станции метро «Полежаевская». Ни тебе камер скрытого наблюдения, ни охранников с автоматами. Бабуля на проходной лениво зевает: «Проходите...». Скучно ей, конечно. Маринину всю прочитала, теперь сидит, как завороженная, целый день на кнопочку нажимает, чтобы дверь открывалась.

Марсолет — жемчужина, даже бриллиант института — труба серебристого цвета размером с полтора ТУ-134 за громоздкостью стоит в отдельном стеклянном корпусе. Построили марсолет по проектам Королева еще в 1970-м. С того самого времени в трубе проводят имитационные экспедиции, которые копируют все условия настоящих полетов, кроме невесомости. Ощущение невесомости можно воссоздать в воде, но затопить ради этого марсолет со всей его аппаратурой в голову никому не пришло.

Экспедицию на Марс пока не репетировали, но уже ясно, что будут. Потому что нет в мире аналогов нашему старенькому марсолету. Правда, и ремонта ему нет, и людей ему мало... Раньше эту наземную космическую станцию обслуживали около пятидесяти человек, сегодня не осталось и десятка. Сидят, пьют чай, чего-то чертят. А корабль который год лежит в своем стеклянном гробу и ждет европейского принца. Семен Павлович Лазьев — главный специалист проекта — здесь с самого начала. Видел, как все это строили, видит, как все это разрушается. Работу свою он очень любит: с гордостью носит голубую рубаху с надписью «Шаттл — Мир», терпеливо выносит редкие, но продолжительные школьные экскурсии, снова и снова объясняя, зачем на корабле анализатор голоса*. Несмотря на то что курит сигареты («Космос»), уже неоднократно бывал космонавтом. Не настоящим, правда, а испытателем-марсолетчиком. Участвовал и в эксперименте «Сфинкс-1999», продлившемся девять месяцев. С того времени ни Семен Павлович, ни подопечный его марсолет в воображаемых экспедициях больше не бывали. Обшивка корабля пооблупилась, возле шлюза валяется мертвая мышка. 

— Деньги нужны, — качает головой Лазьев, — и немалые деньги. У нас таких, конечно, нет. А пока мы ждем французов и всяких шведов, время идет!** Мы сейчас решили так: объявляем, что уже сами готовимся к Марсу, и пускай кто хочет, присоединяется по дороге. А то ведь они так и будут резину тянуть... Я смотрю, уже и в газетах появилось, что вот-вот эксперимент начнется. А с чего ему начинаться, если марсолет полуразобранный стоит?

Надо заменить системы жизнеобеспечения, втиснуть вместо четырех кают шесть, построить дополнительные места в радиационном убежище. В кают-компании мебель поменять надо — не могут же современные космонавты лететь на Марс в тех же интерьерах, в которых снималась «Москва — Кассиопея». Марсолет собран из трех отдельных цилиндров — «экспериментальных установок»: ЭУ-37, ЭУ-50 и ЭУ-100. Внутри все из экологически чистых материалов: стены обиты карельской березой, на полу — мягкая плитка, покрытая натуральной кожей. Основной блок — ЭУ-37, самый большой. Здесь каюты, пульт управления, кают-компания, кухня. Санузел тоже здесь. 

— Сейчас меняем раковину — с космической на обыкновенную, — объясняет Семен Павлович, — а то иностранцы не справляются. Там ведь так: и голову, и руки надо в специальные отверстия просунуть и под тоненькой струйкой умываться. Наши могут, а зарубежные нет! Вообще я вам так скажу: наши лучше к трудностям приспособлены.

Кухня на марсолете небольшая, но будто бы взята с витрины магазина итальянской мебели. Можно было бы даже назвать ее стильной, если бы не шесть пузатых «ЗИЛов» — ровесников марсолета, выстроенных вдоль коридора. И менять их в ближайшее время не будут, потому что морозят исправно.

Каюты (метр на полтора) — стандартные, и только у врача в шкафчике полно всяких приборов и кровать особенная — по надобности может служить операционным столом. Надо только снять постельные принадлежности и высоту подрегулировать. Во время последней экспедиции жил здесь японец из международного экипажа — вовсе даже и не врач, а бегун-марафонец. Как выяснилось, таких не берут в космонавты. Он только два месяца из положенных четырех прожил на станции и сказал: «Сё, босе не магу». Пришлось нашему испытателю Хейдеру Хобихожину вместо него на лишний месяц оставаться. А ведь мог бы пить пиво вместе со своей отчалившей наружу экспедицией.

Наш экипаж, между прочим, во время «Сфинкса» вообще жил не в каютах, а в маленьком корпусе ЭУ-100, на узеньких нарах в два этажа. И работали  здесь же. В этом блоке Королев планировал устроить межпланетную оранжерею, но когда с Марсом у нас не заладилось, решили, что ЭУ-100 — это не оранжерея, а будто бы пристыкованная к МКС станция «Мир». Внутри «Мир» выглядит вполне уютно. Даже по-домашнему как-то. Пространство здесь перегородками не поделено — и спят, и работают в одном помещении. На узких койках — клетчатые дачные одеяла, над одним из компьютеров кто-то прилепил пушистую собачку, а возле умывальника — разворот из «Плейбоя».

Но Лазьев во время последнего эксперимента жил даже не в этом блоке, а в крохотном ЭУ-50, прилепленном где-то сбоку. Потому что был членом «экипажа посещения». Такие экипажи присылают ненадолго — дней на пять. И прибытие их — большое горе для постоянных экипажей. Да, конечно, новые лица, вести снаружи... Могут еще туалет или холодильник починить — за этим их, собственно, и присылают. Могут даже пожар тренировочный устроить. Но для экипажа, привыкшего к монотонности, любое изменение в привычном ходе жизни — стресс. Вот лежит японский бегун и думает: они послезавтра на волю, а я сиди здесь еще два месяца! И сбегает. А Хайдер Хобихожин его срок «доматывает».

Марсианский эксперимент продлится дольше «Сфинкса-1999» — около двух лет — в условиях, приближенных к реальным. За это время экспедиция долетит до воображаемого Марса, высадится на его поверхность и вернется обратно. Информацию «с Земли» испытатели будут получать в записи и с некоторым опозданием, потому что «настоящему» радиосигналу понадобилось бы время, чтобы преодолеть расстояние от Земли до Марса.

И «экипажей посещения» во время марсианского эксперимента не будет. Поэтому за оставшийся до его начала год марсолет надо как следует отремонтировать. Раньше ведь как: сломается что-нибудь, марсолетчики скажут по рации, какие детали нужны, — им через какое-то время все необходимое подкинут. И сообщат: «Все, наш транспорт к вам как будто пристыковался и все детали положил, куда обычно кладет». А на Марс-то транспорт не вышлешь, и если что сломается — космонавты сами чинить будут. Поэтому марсолет доведут до идеального состояния, чтобы экспедиция как будто не умерла.

Скорее всего, их, летящих на Марс, будет шестеро — меньше нельзя, а больше — дорого получается. В состав экипажа войдут: капитаны (2 экз. — основной и для посадочного модуля), бортинженер (1 экз.), врач (1 экз.), исследователи (2 экз.). До Марса земляне доберутся сравнительно быстро — за полгода, а вот обратно будут лететь никак не меньше 270 суток: за полгода наши с Марсом орбитальные пути разойдутся. На Марсе, по раскладу ученых, космонавты проведут всего около месяца. Пробы грунта возьмут, окрестности исследуют, может, бактерий каких поселят в марсианские воды...

* Анализатор голоса — прибор, при помощи которого определяется эмоциональное состояние космонавта. Как только испортится у него настроение, упадет тембр — сразу к нему психолога подключат.

** «А у них, между прочим, тоже денег нет, — понизив голос, объясняет космические интриги Семен Павлович, — их должны профинансировать спонсоры. А спонсорам что надо? Спонсорам надо зрелищность. Значит, нужно устроить красивую посадку на Марс! Для этого будем строить новый корпус, где сделаем марсианскую поверхность...». А в том, что европейцы к эксперименту рано или поздно присоединятся, Лазьев и не сомневается. Потому что ни одной стране мира сегодня не под силу в одиночку реализовать такой грандиозный проект, как высадка на Марс. Даже по самым скромным подсчетам, стоить он будет двадцать миллиардов долларов плюс инфляция.

Ольга БОБРОВА 12.05.2003

Источник: http://2003.novayagazeta.ru


« Назад

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».