/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Идеология развития /  Новейшее мировоззрение /  Эрнст Юнгер /  Э. Юнгер: воин,писатель,философ. Рецензия на книгу "В стальных грозах"  

Э. Юнгер: воин,писатель,философ. Рецензия на книгу "В стальных грозах"

Нельзя сказать, имя Юнгера широко известно в нашей стране. В этом забвении, безусловно, сыграла свою роль советская идеологическая машина: Юнгер — «милитарист», «реакционер», а в итоге — «фашист». Весьма любопытно, идеологическая кодировка, произведенная с «красной территории», удивительно совпала с западно-либеральной. Но, как показало время, творчество Юнгера вполне обходится без идеологических ярлыков, — оно давно обрело собственное место в европейской культуре, превратившись в ее один из значимых символов.

Воин, писатель, философ — это как судьба века: неизбежное столкновение с войной и столь же необходимое ее осмысление как собственной судьбы. «В стальных грозах» написан в жанре военного дневника человека, прошедшего войну от добровольца-рядового до офицера, командиры роты. Итак, первая мировая война, Западный фронт, Франция, — сюжет для европейской литературы не нов, но Юнгер резко выделяется в ряду «военных» книг. Условно военную прозу можно разделить на три группы. Прекрасным представителем первой, наиболее обширной, является Ремарк: его герои ведут себя на войне как мужчины, ценят воинское братство, но война для них значимый, но все же преходящий момент в их жизни. Второй сценарий, обретший наибольший резонанс именно в конце века, можно было бы связать с именем Селина — война — это мерзость, герой до патологии не приемлет ее, — все, что может породить она — страх. Герои Юнгера исповедуют радикально иную экзистенциальную стратегию — война как судьба, или еще жестче, война как возможность обрести судьбу.

Основная тема «Стальных гроз» — война, война, как всегда дурманящая и опьяняющая, и все же это война совершенно нового типа — война планомерная, техническая, являющаяся в «хаотической безвидность поля битвы». Она предстает как «великая оргия уничтожения», «огненный хаос», который создает « мрачные и фанатические пейзажи», сотрясая и разрывая поверхность а вместе с ней и все живое. Над поверхностями словно парит невидимое, но всевидящее око, смертельного взгляда, которого кажется никогда не избежать. В этом и состоит симптоматичность войны, описываемой Юнгером, — она не некое отклонение от нормальной жизни, — она просто сгусток, сосредоточие того, что мы называем новоевропейской цивилизацией — безликий контроль, массовость, избывание и глубины, и высоты, равнодушие к Я, комфортность, которая переходит в экзистенциальную анестезию, «скорбную бесчувственность». И из этого «безвидного хаоса» войны рождается ужас, но ужас не как психологическое состояние, а как бытие мира, в котором люди блекнут, точно увиденные во сне, открывая полное безлюдье событийного ландшафта. Это, по-видимому, определило выбор Юнгера языка «объективной» хроники. Слова, втянутые в описание феноменальности войны, утратили власть над добром и злом, но они стали подобны полосе тумана, в которой просвечивается что-то мощное и интенсивное. И этот проблеск лишает их способности лгать, извращать, сбивать с пути, или выхолащивать событие, — война как событие ведет слова, …«говорит война».

В этом есть что-то безличностно жестокое, равнодушное в своей жестокости к человеку, но юнгеровская стратегия вхождения в такой мир построена не на «обмороке современного человека», страхе или панике, не на отторжении этого мира, — он принимает его как судьбу, рок, как «тень битвы, боя, ложащаяся на лица», как охоту смерти. Это далеко не покорность року, — это принятие его вызова, это способность бросить ему вызов. Поэтому в описании, в своего рода феноменологии войны, язык Юнгера напоминает гомеровскую «Илиаду», с одной поправкой, что это война без богов. В частности, в техники описания ранения, смерти в бою у Юнгера удивительная близость к Гомеру (достаточно вспомнить песнь пятую «Подвиги Диомеда»). Приведу небольшой фрагмент: «Когда он повернулся, чтобы спуститься к нашим постам, выстрелом в затылок ему разнесло череп. Он умер мгновенно. На дне траншеи лежали куски черепа. Потом еще один был легко ранен в плечо». Это феноменология войны.

Но эта феноменальность может быть собрана и учреждена только интенсивностью. И у Юнгера война выступает как Сила, Хаос (в античном смысле этого термина), Мощь — это вызов человеку, требующий превзойти себя, и в то же время это переход к нечеловеческому, бестиальному, но в то же время божественному. Здесь случается нечто, чему нельзя приписать определенную форму, лик, но что принципиально готово принять любой лик. Война открывает и в мире, и в Я пещеру, глубину, где обитает нечто хтоническое, нечеловеческое, но что способно снабдить человека и мир неизмеримой интенсивностью, жизненностью. Благодаря этому война — не безликая, серая череда ситуаций, событий, фигур, — напротив, она превращается в то, что Юнгер называет, «танцами войны», в которых, конечно, есть «что-то первобытно-воинственное и варварское», но в то же время есть то, что позволяет человеку парить над миром. Это второй пласт языка Юнгера, не противостоящий «объективному», а сцепляющийся с ним в своей наполненности страстью и чувством.

Но эта страсть всегда выстроена на радикализации инаковости, на радикальной инаковости, не знающе и не признающей никакого тождества. Враг — это невыносимая инаковость. На войне встреча двух врагов — это сама невыносимость, — место зарезервировано только для одного, а резервацией ведает смерть. Да, война — средоточие жестокости, жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и бытие — часто просто разные имена одного и того же.

Вслушайтесь в его текст: «Столкновение будет кратким и смертельным. Охватывает дрожь под воздействием двух мощных чувств: растущего азарта охотника и страха его жертвы. Весь мир заполнен тобой, опустошенным темным ощущением ужаса, нависшего над пустынной местностью». Но ужас оказывается конституирующим моментом возвышенного азарта смертельной охоты, в которой охотник и его жертва постоянно меняются местами. Азарт боя дает чувство связанности с миром через страсть, страдание, pathos, который порождает, пусть трагический, но, как говорили стоики, «тонус бытия». Но это не тонус монумента, памятника — это совершенно иной эстезис, эстезис парящего полета, танца.

Да, это танцы войны, танцы смерти, «черно-красные» танцы, «яростно и грустные одновременно», танцы, рассекающие «хаотическую безвидность» войны. И в этом разрыве, в этой ране мира у человека появляется случай, шанс вырваться из анестезирующей, мертвящей повседневности к полноте жизни, бытия. Отсюда и особенности временности «Стальных гроз»: время то медленно и неразличимо ползет, то замирает в мертвящей неподвижности, безлико и равнодушно раня и убивая людей, то обретает безудержное ускорение, которое заставляет время, разрываться, «слетать с петель», делая быстротечные мгновение боя равными вечности и дарующими судьбу. Поэтому когда Юнгер обращается к описания боя как пронзенности без-образного хаоса машинерии живым эйдосом атакующих

повествование становится все более и более прерывистым, синкопическим, составленным из огромных сцен, разделяемых огромными пропусками, то есть все больше и больше отклоняется от гипотетической «нормы» нарративной изохронии: мгновенная вспышка, потерявшая временные пределы, мгновение истины и внятности бытия.

И дело оказывается не только в войне, даже, наверное, вовсе не в войне, а в стратегии жизни, позволяющей быть самим собой, быть всегда на пределе своих сил, быть способным бросить вызов Року в «великом мужском безразличии» к жизни и смерти.

 по данным сайта:"Антропология" ( рецензия Сухачёва В. Ю. на книгу Э. Юнгера " В стальных грозах")

скачать книгу Э. Юнгера " В стальных грозах":

 

 


« Назад
Э. Юнгер " В стальных грозах" (626,69Кб)  —  Скачать

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».