/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Российская модель постиндустриализма.

Не вызывает сомнения, что экономика России — как и любая постиндустриальная экономика — будет экономикой многосекторной с плюрализмом форм собственности и социально ориентированным рынком. О чертах такой экономики написано много. О чем же спор? Спор о другом — о степени рыночной открытости страны.

Классическая трактовка «рыночности» исходит из идеи, что в постиндустриальном обществе нужно реализовать полную рыночную открытость страны. Если рынок открыт, то есть база для свободной конкуренции. Выживают в стране только отрасли, которые конкурентноспособны по мировым стандартам. Погибают и идут в распродажу отрасли, которые неконкурентноспособны по мировым меркам. Есть лекарство от застоя и есть стимул к росту.

Эта модель полной рыночной открытости оказалась малопригодна для условий нашей страны. Впрочем, это можно было бы предсказать и теоретически. Основная часть предприятий отраслей тяжелой промышленности, малоэффективных из-за их ориентации по преимуществу на военную продукцию и развивавшихся в условиях полной закрытости страны, не могли не быть обречены при первых же достаточно сильных порывах рыночных ветров. Для этих предприятий — а это основная часть нашей промышленности — открытый рынок означает в основном разорение и распродажу.

Отрасли легкой промышленности, десятилетиями лишенные нормальных инвестиций, были на уровне, не позволяющем участвовать в конкурентной борьбе. И, наконец, сельское хозяйство, скованное колхозно-совхозными формами, тоже ничего перспективного в условиях открытого рынка не ждало. Только часть сырьевых отраслей, в основном нефть и газ, могли побеждать на октрытом мировом рынке.

Поэтому только люди или не знавшие системы советской экономики, или сознательно желавшие ее разорения (то ли ради благородных интересов ускорения процесса рождения новой, конкурентоспособной экономики, то ли ради желания «нахватать» на экспорте сырья или на распродаже иностранным денежным мешкам разоренных заводов) могли отстаивать идею полностью открытого рынка. Запад и его сторонники внутри России тоже вполне логично были за такой открытый рынок.

Полная открытость означала для России или сдачу «без боя» за бесценок всего, что было создано в советские годы, или грандиозный социальный взрыв. Скорее — и то, и другое. В любом случае Россия как огромная страна сохраниться не могла. Поэтому неудивительна реакция страны на Гайдара и его партию. Обо всем этом я не раз уже писал — и в книге «Снова в оппозиции», и в книге «От» и «до» (путь России к социал-демократии).

Приемлемой для нас моделью могла бы быть не полная окрытость, а модель ограниченной открытости, точнее — модель регулируемой рыночной открытости.

Мы могли бы иметь в этом случае, условно говоря, три сектора экономики. Первый сектор — который конкурентноспособен на внутреннем рынке по меркам мировых цен. Второй сектор экономики — поддерживаемый, дотируемый государством, так как он производит по ценам выше мировых. Третий сектор — это сектор экспортной активности, который в состоянии осуществлять агрессивную конкуренцию на мировых рынках. Он вывозит конкурентноспособную продукцию из страны, получая за нее валюту.

Первая группа отраслей конкурентноспособна на внутреннем рынке по критериям мировых цен. Я думаю, что таких отраслей могло бы быть достаточно. Например, наша авиационная промышленность помимо самолетов могла бы создать производство индивидуальных ветряных двигателей. В США это достаточно распространенная продукция. Учитывая климатические условия всей степной или лесостепной зоны России, а там живет у нас примерно 20 миллионов человек, — Астраханская область, Ставропольский, Краснодарский края, где ветры дуют и зимой, и летом, создание отрасли по получению электричества от ветра могло бы дать огромную экономию, избавило бы нас от необходимости строить сельские линии электропередач, налаживать обслуживание этих сетей. Ветряк мог бы позволить даже зимой отапливать дома электричеством. Случаи с отключаемыми от электричества селами и потухшими телеэкранами стали бы историческим воспоминанием.

В СССР существуют разработки видов ветряных двигателей, работающих в период ветров и накапливающих энергию на периоды затишья. Еще в начале 30-х годов была предложена очень интересная идея. Иметь скважину в каждом хозяйстве глубиной в десятки метров с резервуарами для воды вверху и внизу. Когда есть ветер и есть лишнее электричество, воду поднимают наверх. А когда ветра нет, то спускают воду вниз, и она крутит турбину, дающую ток. Существуют и другие способы накопления энергии в периоды ветра, например батареи.

Такую отрасль мы вполне бы могли создать. Может быть, не для продажи в других странах, но на нашем внутреннем рынке на эту продукцию существовал бы спрос.

По поводу второго сектора — поддерживаемого. Для меня типичный пример в этом отношении — наше нынешнее сельское хозяйство. Возьмем мировые цены на картофель и предположим, что килограмм стоит на мировом рынке 22 цента. Наша продукция стоит 25 центов. С точки зрения классической экономической теории открытой конкуренции надо пустить на внутренний рынок внешний картофель, который дешевле на 3 цента. Это удешевит все показатели экономики, прежде всего стоимость рабочей силы, а низкая зарплата — база низких цен во всех отраслях.

Но это ученическое, поверхностное суждение. Во-первых, сами цены на картофель колеблются, они не бывают устойчивыми. И если наше «отставание» от мировых цен укладывается в 10—20%, а цены колеблются по годам тоже в этом же диапазоне и к тому же заметна тенденция роста цен, то надо быть очень осторожными в выводах. Что значит, например, упразднить в наших условиях всю отрасль производства картофеля? Это значит затронуть жизнь сотен, если не тысяч сел. Жителей надо либо переориентировать на другую культуру и переучивать, либо вообще переводить в другие отрасли, перевозить и т. д. Вся сумма расходов, сопряженных с этой операцией, может в десятки раз превысить выигрыш в 3 цента, который собирались получить при реализации идеи открытого рынка.

Конечно, если бы с картофелем была такая ситуация, как с нашими автомобилями, цена на которые в два раза выше мировых цен, то рассуждать пришлось бы иначе: автомобили с такой ценой не спасет никакая «подкормка». Но если речь идет об отраслях, где разница в цене составляет 10, 15, 20%, то напрашивается вывод: необходимо эти отрасли модернизировать, сделать эффективнее. Иначе говоря, исходить из того, что их надо сохранить и поддерживать.

По моим представлениям, основными продуктами питания Россия может в основном обеспечивать себя сама. Это хлеб, картофель, овощи, мясо, молоко, яйца, масло. Надо составить график: через два года мы заканчиваем с импортом картофеля, через пять лет мы уходим от импорта хлеба и т. д.

Наконец, третья группа отраслей — отрасли экспортной экономики. Эта группа отраслей должна дать нам валюту для закупки всего того, чего в стране нет.

Сейчас эту роль выполняют добывающие отрасли: газ, нефть и т. д. Конечно, можно и нужно усовершенствовать экспорт энергетического сырья. Можно найти новые виды сырья для экспорта. Например, у нас гигантские запасы пресной воды в Байкале. Пресная вода быстро становится самым дефицитным ресурсом в мире. Вода тоже могла бы быть одной из экспортных отраслей. Но все это исчерпываемые источники. Действительный крупный успех сулят отрасли таких новых технологий, в которых мы должны быть конкурентноспособны или даже вне конкуренции на мировом рынке. Эти технологии надо найти и развить, не жалея никаких денег на группу отраслей, способных лидировать на мировом рынке техники и технологии.

Если анализировать технический и вообще экономический подъем Японии, то одна из его причин, как мне представляется, в том, что Япония нашла отрасль современной экспортной технологии, своего рода технологическую нишу, как бы золотой ключик. Это были полупроводники. И на этой отрасли Япония сделала экономическую карьеру, если так можно сказать. Как Англия в свое время сделала экономическую карьеру на текстиле и на паровых машинах, как США — на моторах и электричестве.

Мне трудно ответить на вопрос о том, какие это должны быть отрасли у нас. Это должны сказать ученые, специалисты, сделав прогнозы и оценки. Но ряд идей напрашивается сам собой. Зачем, например, при масштабах нашей страны строить тысячи километров телефонных линий связи, если можно вложить ресурсы в спутниковые системы? Запуск спутников у нас достаточно развит, и это позволит создать глобальную систему связи над всей страной, которая в конце концов даже внутригородские кабельные сети сделает ненужными.

В нашей стране есть гигантские массивы лесов, и прирост лесного материала ежегодно составляет сотни миллионов тонн. Это естественный прирост, который при правильной эксплуатации можно изымать и пускать в дело без ущерба для самого леса. На базе такого количества биомассы можно создать отрасли биотехнологии, которые бы перерабатывали эту массу или в горючее, или в химические заготовки, или во что-то еще.

Волею судеб наше сельское хозяйство в данный момент на 100% экологически чистое, поскольку вот уже 5—8 лет земля не видела удобрений. А на мировых рынках экологически чистая продукция на 30—40%, а то и на 100% стоит дороже, чем обычная. В данном случае у нас есть полная возможность превратить нужду в добродетель. С самого начала принять, что российское сельское хозяйствоо развивается по экологически чистому варианту. И тогда эти продукты мы сможем вывозить, конкурируя в рамках мировых цен. В странах Западной Европы какие-либо экологически чистые производства на селе практически уже невозможны в принципе. И рынок для «чистых», пусть более дорогих продуктов там есть.

Поэтому для меня экологически чистое сельское хозяйство России как раз пример той группы отраслей, которые могли бы давать конкурентноспособную продукцию.

Создав конкуретоспособные, по мировым меркам, отрасли техники и технологии, мы получили бы свой участок на мировом рынке, который давал бы нам устойчивый доход, достаточный для закупок того, что лучше делают другие страны.

Я не ставлю задачу рассмотреть все блоки экономической системы постиндустриализма России. Но из сказанного ясно, что речь идет о новом, в целом виде еще не существующем в мире варианте экономики постиндустриализма — российской модели.

«Наука и жизнь» №№ 7,8 (1997)


« Назад

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».