/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Жозеф Яковлевич Котин

Когда спустя много лет после войны, во время одной из встреч с молодежью, выдающемуся советскому танкостроителю генерал-полковнику инженерно-технической службы Жозефу Яковлевичу Котину задали вопрос о самом ярком впечатлении, которое осталось с тех времен, он, всегда сдержанный, немногословный, предельно точный в формулировках, не склонный к лирике, вдруг весь засветился и восторженно произнес: «Это было стальное чудо войны».

И это было сказано не о танках, созданию которых конструктор посвятил всю свою жизнь, а о самоходных артиллерийских установках, занявших совсем незначительное место в его творческой биографии. В истории Великой Отечественной войны есть предельно короткая фраза: «По заданию Государственного комитета обороны на Кировском заводе в Челябинске в течение 25 дней был сконструирован и изготовлен опытный образец установки СУ-152, которая с февраля поступила в серийное производство».

Яковлевич рассказал: «За двадцать пять дней мы успели выполнить все. От первой черточки на чертеже до первого выстрела. Если бы сам не участвовал в работе, никогда не поверил бы».

Заметно волнуясь, Котин начал вспоминать подробности тех далеких дней, которые, чувствовалось, по-прежнему близки ему.

Несколько заводов, образовавших в Челябинске знаменитый могучий Танкоград, действовали на пределе своих и человеческих возможностей. Заместитель наркома танковой промышленности Котин, забывший про отдых и сон, буквально мотался по цехам, решая не столько конструкторские, сколько организационные вопросы. Каждое утро требовалось докладывать в Москву точное количество выпущенных танков. Задержка даже одной машины считалась чрезвычайным происшествием, никакие ссылки на поставщиков оборудования или на смежников не принимались в расчет.

И когда Котина внезапно вызвали к прямому телефону, он почти не сомневался: речь пойдет о новом увеличении плана. Однако нарком вооружения Дмитрий Федорович Устинов сообщил:

— Вам следует срочно вылететь в Ленинград — допросить пленного.

— Какой допрос? Я в языках не силен.

— Этот пленный по вашей части. С ним надо разговаривать на особом языке.

Только в Ленинграде разъяснился истинный смысл распоряжения Устинова. Пленным оказался новейший вражеский тяжелый танк «тигр» T-VI. И даже не один, а два, хотя второй танк сами немцы сумели разбомбить с воздуха. Облазив машину от днища до башни, Котин выбрался оттуда с множеством цифр, записей, рисунков.

Чуть позже Жозеф Яковлевич доложил свое мнение членам ГКО. Он сразу понял, что точка зрения фашистов, раньше делавших ставку на маневренные средние танки, круто изменилась. Теперь им приходилось думать уже не о молниеносной войне, не об охватах и победоносном наступлении, а об обороне. Мощный, тяжелый, массой 55 тонн, «тигр», снабженный 88-мм пушкой и двумя пулеметами, явно предназначался для достижения превосходства над сильным, хорошо вооруженным противником. Толщина броневой защиты в лобовой части достигала 150 миллиметров, максимальная скорость едва превышала 40 километров в час.

На вопрос, какому советскому танку по плечу равный поединок с «тигром», Котин не смог дать ответа. Поэтому уже 4 января 1943 года ГКО обязал завод № 100 НКТП СССР и завод № 172 НКВ СССР в течение 25 дней разработать и изготовить на базе тяжелого танка КВ-1С опытный образец самоходной артиллерийской установки, оснащенной 152-мм гаубицей-пушкой МЛ-20 образца 1937 г.

Весь конструкторский коллектив КБ Кировского завода перешел на казарменное положение. Трудовой энтузиазм и патриотический подъем конструкторов, рабочих и инженерно-технических работников в значительной степени способствовали выполнению правительственного задания. Люди спали по очереди возле чертежных досок, питались чаще сухим пайком. Разграничения обязанностей практически не существовало. Готовый чертеж узла или агрегата сразу отсылали в цех, где непосредственно на месте вносили изменения, уточнения, отрабатывали технологию. Порой по нескольку раз повторяли одну и ту же операцию, но никто не роптал. Людей сплачивало единое стремление дать фронту оружие, способное остановить врага на поле боя.

«Убеждать или просить никого не приходилось, — вспоминал впоследствии Жозеф Яковлевич. — Наоборот, когда я видел, что человек едва держится на ногах, прогонял на отдых. Каждый ощущал особое чувство ответственности».

И чудо свершилось. 25 января, на 4 дня раньше срока, намеченного ГКО, первый образец самоходки был собран и прошел заводские испытания.

«Самоходку тщательно осмотрели, — возвращался позже к тем дням бывший заместитель Котина Н. Синев. — Все в порядке... Но теперь-то началось самое главное. Ведь никто из представителей Главного артиллерийского управления не знал, какой будет траектория тяжелого фугасно-осколочного или бронебойного снаряда при стрельбе прямой наводкой. Дело в том, что все выверенные таблицы стрельб для 152-мм гаубицы были составлены только для навесного огня. Наши сомнения можно было разрешить лишь на полигоне. Туда и отправилась наша СУ-152. Прибыли. Мороз около минус 30. Приступили к стрельбе болванками по фанерным щитам со стороной 2 м. Дистанция 500 м — попадание. 800 м — попадание. 1000 м — попадание! 1200 м — „Ура!“. Значит, наша САУ способна подавлять доты и дзоты противника и расстреливать его танки на значительном расстоянии».

14 февраля 1943 года новый образец самоходной артиллерийской установки КВ-14 был принят на вооружение Красной Армии под обозначением «СУ-152». До начала марта того же года изготовлена первая партия установок в количестве 35 машин, которые отправлены для формирования тяжелых самоходно-артиллерийских полков.

Впервые новые советские боевые машины были использованы на Курской дуге. Как впоследствии вспоминал сам конструктор, 9 июля он развернул газету «Красная звезда» и мгновенно увидел броский заголовок: «Тигры» горят!" Котин рассказывал: «Оказалось, что, несмотря на действительную мощь новых тяжелых танков, слухи, распускаемые немцами об их неуязвимости, явно преувеличены. „Тигров“ бьют, „тигры“ горят, „тигров“ подбивают наши бронебойщики, жгут наши артиллеристы, поражают наши танкисты».

Почти тут же позвонили из Москвы. Нарком танковой промышленности Вячеслав Александрович Малышев интересовался:

— Читал «Звездочку»? Ломаешь, наверное, голову, как действуют наши самоходы? Могу поздравить — проявили себя прекрасно. При прямом попадании сносят башни с «тигров».

СУ-152 отлично зарекомендовали себя в борьбе с «тиграми» и «пантерами» в битве на Курской дуге, за что красноармейцы прозвали их «зверобоями». Потом, уже после Курской битвы, были и благодарственные отзывы фронтовиков, и восторженные статьи о том, как воины поджигали по нескольку «тигров» в одном бою. Товарищи тепло поздравили Жозефа Яковлевича с высоким званием лауреата Сталинской премии.

Биография талантливого танкостроителя типична для конструкторов-изобретателей тех лет.

Жозеф Яковлевич Котин родился 10 марта 1908 года в Павлограде Екатеринославской губернии (Днепропетровской обл.), в семье рабочего. Уже в юности он прошел большую жизненную школу. В 1923 году начал трудовую деятельность учеником, подручным слесаря на котельно-механическом заводе «Труд» в Харькове. После окончания в 1927 году вечернего рабочего факультета учился в Харьковском политехническом институте, откуда в 1930 году его направляют в Военно-техническую академию имени Ф. Э. Дзержинского.

Сам Котин так вспоминал о начале своей трудовой биографии: «Было такое время — двадцатые годы. Бурные годы. Мой путь можно назвать типичным для той поры. Устроился на завод „Труд“ в Харькове. Появилась тяга к знаниям, начал учиться на рабфаке, потом поступил в Харьковский политехнический институт. В 1930 году объявили спецнабор в высшие военно-учебные заведения, и я стал слушателем Военно-технической академии имени Ф. Э. Дзержинского. Там при подготовке дипломного проекта и разработал конструкцию колесно-гусеничного танка. Сейчас, наверное, странно звучит такое название: колесно-гусеничный. Всем от мала до велика ясно, каким может и должен быть танк. А тогда шел поиск, шли споры. Изготовляли танки с тремя и даже с пятью башнями, начиняли их огромным количеством оружия. Неповоротливость, большой экипаж машин не смущали их создателей, которые считали, что главное для танка — броня и огонь. Существовало и другое мнение. Делали так называемые „кавалерийские“ танки, обладавшие высокими скоростными качествами, но с тонкой броней и слабым вооружением. Третьи же конструкторы пытались найти золотую середину, добиться такого положения, чтобы танк имел и хорошее вооружение, и достаточную скорость, и надежную броневую защиту.

В моем дипломном проекте в какой-то мере отразились именно эти взгляды. Я предлагал взять наш автомобиль АМО-3 за основу колесно-гусеничного танка, который довольно быстро двигался бы и по дорогам, и по бездорожью, отличался бы хорошей маневренностью. Достаточно сильный двигатель позволял оснастить танк броней и оружием. Диплом я защитил успешно. А через несколько дней начальник факультета Иван Петрович Тягунов вдруг сообщает, что в академию приехал М. Н. Тухачевский, отобрал заинтересовавшие его работы, в том числе мою, и хотел лично послушать, как мы будем отстаивать свои проекты.

Эта вторичная защита оказалась для меня счастливой. Здесь же, в научно-исследовательском отделе академии, где я учился, началась моя конструкторская деятельность. По материалам дипломного проекта изготовили танк МС-1. Впереди — колеса, сзади — гусеницы. И еще одно удачное решение ходовой части — два ведущих моста. МС-1, правда, в небольшом количестве, участвовал на маневрах под Винницей.

После окончания академии меня назначили туда же, в проектный сектор, поручили сделать пулеметную установку на базе мотоцикла. Тогда впервые я познакомился с пулеметом конструкции Дегтярева. Установку мы получили быстро, ее демонстрировали на Красной площади во время парада...»

С 1932 года Ж. Я. Котин проходил службу в научно-исследовательском отделе Военной академии механизации и моторизации РККА. Более пяти лет он занимался исследованиями в области совершенствования бронетанковой техники. В сферу его деятельности входила разработка конструкций сверхтяжелых танков, эксперименты по воздушному десантированию и приводнению плавающих танков Т-37 путем сбрасывания их с самолетов с небольшой высоты без применения парашютов. Но это было только начало творческой деятельности конструктора боевых машин.

В мае 1937 года Котина назначают главным конструктором СКБ-2 Ленинградского Кировского завода. На Кировский завод прибыл, как будет потом сказано в различных документах, «молодой, энергичный, исключительно инициативный, обладающий колоссальной работоспособностью, огромными организаторскими способностями» военный инженер Жозеф Яковлевич Котин.

В СКБ-2 тогда работало всего лишь 25 человек. Оно размещалось на территории завода, в небольшом здании с деревянной надстройкой второго этажа. Возглавив СКБ-2, Котин понимал, что конструкторам предстоит решать параллельно две задачи: модернизировать серийно выпускаемые танки Т-28 и разрабатывать новый тяжелый танк.

Жизненный путь этого конструктора не был усыпан розами. И трудно сосчитать, чего на этой дороге случалось больше — радости или огорчений, удач или неудач. Хватало и того и другого вдоволь.

Первенцем для Котина стал тяжелый двухбашенный танк СМК (Сергей Миронович Киров). Об этом периоде своей конструкторской деятельности сам конструктор рассказывал так: «Двухбашенный был моим первенцем. И мучился я с ним, и осваивал сложную науку конструктора, учился делать машины, обладающие мощной ударной силой на поле боя. Помню, как в конце 1938 года в самых высоких инстанциях обсуждался проект СМК.

Наш „кировец“ получился очень громоздкий: имел три орудийные башни, на вооружении — несколько пулеметов. Потому при огромном весе скорость и проходимость его оказались низкими. Мы считали — так положено. Танк предназначен для сопровождения пехоты. Однако многие из участников обсуждения, в первую очередь военные, сумели убедить нас, что войскам необходим не железный бастион, а хорошо защищенный, вооруженный и в то же время очень маневренный танк, позволяющий совершать обходы и охваты противника, наращивать при необходимости силы в нужном месте».

Кроме того, уже к середине 1930-х годов противотанковая артиллерия сделала развитие многобашенных танков бесперспективным. Чтобы защитить все башни и многочисленный экипаж от снарядов противотанковых пушек, нужна была толстая броня, и ее масса делала танк недопустимо тяжелым. Поэтому число башен на танках стало быстро уменьшаться, сначала до трех, потом до двух.

В феврале 1939 года группа конструкторов под руководством Котина приступила к разработке однобашенного тяжелого танка КВ («Клим Ворошилов») с харьковским дизельным двигателем В-2. В сентябре его прототип представили на государственные испытания, которые он успешно прошел. Вскоре после начала советско-финляндской войны кировцы отправили на фронт два опытных КВ и один опытный тяжелый СМК. Танки КВ хорошо показали себя в бою и сразу были приняты в производство.

Этот танк имел долгую жизнь и славную боевую биографию. В нем успешно воплотились идеи, обгонявшие время. Одна башня. Мощное орудие. Высокая скорость. Надежная броневая защита. И множество перспективных конструктивных находок. Впервые использовали, например, торсионную подвеску: каждый опорный каток вместо обычных рессор, пружин, балансиров через кривошип передавал колебания при толчках на упругий торсионный вал. Скручиваясь, он обеспечивал танку плавность хода на неровном пути. Подвеска действовала надежнее, проще, не нуждалась для защиты в тяжелой броне. Наряду с ростом мощности у КВ значительно снизился вес по сравнению с СМК. Танк полностью отвечал принципу: «Поражай врага, а сам не будь поражен». Его малозаметность помогала экипажу укрываться в складках местности, сталь обеспечивала надежную защиту, из оружия уничтожались любые цели врага. КВ, равняясь по габаритам и весу среднему танку, по броне и вооружению превосходил самые тяжелые машины того времени. Одно из основных преимуществ КВ заключалось в его дизельном двигателе мощностью в 600 лошадиных сил. Война подтвердила правильность такого решения — дизель В-2 по компактности, экономичности, эксплуатационным качествам не имел равных в мире. Причем работал он на солярке, снижался риск возгорания.

Когда зимой 1939 года танк КВ появился на Карельском перешейке, он вызвал восхищение советских воинов. Сваливая деревья, преодолевая противотанковые рвы и надолбы, он двигался вперед, не обращая внимания на сильный артиллерийский огонь противника. Снаряды отскакивали от брони, оставляя на ней только вмятины. «Танк... прошел через финский укрепленный район, — вспоминал маршал К. Мерецков, — но подбить его финская артиллерия не сумела, хотя попадания в него были. Практически мы получили неуязвимую по тому времени машину... С тех пор я полюбил КВ и всегда, когда мог, старался иметь эти танки в своем распоряжении».

С лета 1940 года начался выпуск КВ-1 образца 1940 года. В начале 1941 года на КВ-1 установили улучшенную 76,2-мм пушку ЗИС-5, увеличив методом экранирования толщину лобовых деталей корпуса до 95 мм, при этом броня сварной башни имела толщину 75 мм.

КВ-1 превосходил средний танк Т-34 по бронированию, но имел то же вооружение и уступал ему в скорости и подвижности. Превосходство же КВ над немецкими танками в начале войны было разительным: ни одно танковое или противотанковое орудие вермахта не могло пробить его брони.

Наряду с КВ-1 в январе 1940 года на Карельском перешейке появился и другой тяжелый танк Котина КВ-2, отличавшийся от КВ-1 высокой громоздкой башней со 152-мм гаубицей. Подходя вплотную к бетонным укреплениям линии Маннергейма, эти «артиллерийские танки» разрушали доты, взламывали оборону противника, оставаясь неуязвимыми для его огня. В начале Великой Отечественной войны надобности в танках КВ-2 не испытывалось, поэтому их производство было прекращено. Но в критические дни ленинградской обороны КВ-2, стреляя бетонобойными снарядами, неплохо расправлялся с фашистскими танками.

Танки КВ зарекомендовали себя грозным оружием в умелых руках. На них советские танкисты совершили немало подвигов. Уже в первом крупном танковом бою в районе Луцк — Броды — Дубна в июне 1941 года десять КВ сошлись в лобовой атаке с немецкими танками. Все попытки противника пробить броню советских танков оказались безуспешными. Снаряды высекали из брони искры, рвались на бортах башен, рикошетили, но не могли остановить движение бронированных машин. В десятках других боев КВ подтвердили свои высокие боевые качества. Так, рота из пяти танков КВ-1 под командованием старшего лейтенанта Зиновия Колобанова только в одном бою под Гатчиной в августе 1941 года уничтожила 43 танка противника, потеряв при этом только один свой.

С началом Великой Отечественной войны резко поменялась и жизнь Жозефа Яковлевича. С образованием Наркомата танковой промышленности Котина назначают заместителем наркома, а после эвакуации Кировского завода в Челябинск он одновременно возглавил еще и конструкторский коллектив Челябинского Кировского завода (ЧКЗ). Котину пришлось решать организационные вопросы, он поддерживал связь с армией, заводами, институтами, осуществлял работы по усовершенствованию танка КВ и созданию новых машин, которых требовала война.

Котин вспоминал: «Сейчас, пожалуй, не скажешь, кто впервые назвал челябинский исполин предельно точно — Танкоград. Под одной крышей в первые месяцы войны соединились Ленинградский Кировский завод, Харьковский дизельный, Челябинский тракторный. Мне поручили возглавить конструкторское бюро этого гиганта. Задания мы выполняли самые разнообразные: модернизировали старые танки, создавали новые, строили самоходные установки. Как на фронте продолжались бои с фашистами, так и у нас не затихала ежедневная, ежечасная борьба с гитлеровскими конструкторами».

За годы войны из ворот Танкограда вышло 18 тысяч танков и самоходных орудий, а также более 50 тысяч двигателей к ним. В серийном производстве было освоены 13 танков и САУ. В этих цифрах — и бессонные ночи конструкторов, и подлинный героизм рабочих...

В ходе боевых действий выявилась необходимость увеличить подвижность КВ и усовершенствовать некоторые элементы конструкции. С учетом опыта первых месяцев войны конструкторы-танкостроители под руководством Котина во второй половине 1942 года создают модернизированный танк — КВ-1С (С — скоростной), в котором различия в бронировании и скорости по сравнению с Т-34 были сглажены. Масса модернизированной машины уменьшилась до 42,5 т, толщина брони с 75 до 60 мм. Были уменьшены размеры танка, усовершенствованы системы охлаждения и смазки, установлены более совершенные фрикционы и коробки передач, командирская башенка с пятью стеклоблоками, улучшившая обзорность. За счет всех этих нововведений скорость КВ-1С удалось повысить с 35 до 42 км/ч.

Потребность Красной Армии в более мощном, чем КВ, танке была вызвана возросшей эффективностью немецкой противотанковой обороны. Работы над новой моделью тяжелого танка с весны 1942 года вела под руководством Котина специальная группа конструкторов, в которую входили Ермолаев, Сычев и др.

Уже осенью 1943 года были изготовлены три опытных экземпляра новых тяжелых танков. После испытаний комиссия ГКО предложила принять танк на вооружение, и в декабре 1943 года началось его серийное производство под обозначением ИС-1 или ИС-85 (ИС — Иосиф Сталин). Танк имел 85-мм полуавтоматическую пушку Д-5Т конструкции Ф. Петрова и весил немногим больше КВ-1С (44 т), но обладал более толстой броней (90 мм), дифференцированно распределенной по корпусу и башне.

Но главным и самым неприятным сюрпризом, который в этом году подготовили для немцев советские танкостроители, стал тяжелый танк прорыва ИС-2.

Новый отлично бронированный танк ИС-1 нуждался в более мощном вооружении. Поэтому почти одновременно с его изготовлением было развернуто серийное производство ИС-2 со 122-мм танковой пушкой Д-25Т. Главной отличительной особенностью нового танка ИС-2 стало необычайно мощное артиллерийское вооружение. Артиллерийские конструкторы под руководством Петрова взяли за основу конструкции ствол 122-мм корпусной пушки образца 1931 года. Снабдив его дульным тормозом, разработав новый клиновый затвор и ряд узлов, они в содружестве с танкостроителями, сконструировавшими литую башню совершенной формы, создали самые мощные тяжелые танки Великой Отечественной войны. Такая мощная пушка впервые была установлена на танке. Она в полтора раза превосходила по дульной энергии 88-мм орудие немецкого «тигра» T-VI. Ее бронебойный снаряд весил 25 кг, имел начальную скорость 790 м/сек и на дистанции 500 метров пробивал броню толщиной до 140 мм. Боевое крещение новые тяжелые танки ИС-2 получили в феврале 1944 года. С учетом боевого опыта уже во втором квартале 1944 года в конструкцию танка ИС-2 вносятся некоторые изменения: механик-водитель вместо смотрового лючка получил смотровую щель с триплексом; были улучшены прицельные приборы. С середины 1944 года танки ИС-2 начали выпускать с корпусом измененной формы — теперь его лобовая часть стала такой же с увеличенным наклоном, как и у Т-34. Кроме того, на башне устанавливался крупнокалиберный пулемет ДШК. Его использовали в уличных боях для борьбы с «фаустниками», устраивавшими засады на верхних этажах зданий. Модернизированный танк получил индекс «ИС-2М».

Поражая вражеские танки и противотанковые пушки задолго до того, как он сам попадал в сферу эффективного действия их огня, ИС-2 оказался более живучим, чем примерно эквивалентный ему по бронированию «тигр». Не случайно командование вермахта запрещало своим танкистам вступать в открытые поединки с ИС-2, им предписывалось «избегать встречных боев с танком „ИС“ и стрелять по нему только из-за засад и укрытий».

Особенно отличились ИС-2 в последние месяцы войны. Они входили в состав штурмовых групп, ведущих бои на улицах городов. Своими мощными снарядами они крушили любые преграды, тогда же родился и ошеломивший противника тактический прием: встречая на узкой городской улице завал, советский тяжелый танк не штурмовал, а обходил его, прокладывая себе путь сквозь стены близлежащих домов...

Конструкторский коллектив Котина на базе танков ИС в 1944 году создал тяжелые самоходно-артиллерийские установки ИСУ-122 и ИСУ-152. Эти самоходные установки также отлично зарекомендовали себя во время уличных боев в Берлине и при штурме мощных фортификационных сооружений Кенигсберга и Будапешта.

ЕЩЕ ШЛИ тяжелые бои в Польше, Венгрии и Германии, а уже в начале 1945 года в КБ Котина приступили к работам над проектом нового тяжелого танка. К разработке новой машины привлекли многих инженеров, имевших богатый опыт создания новых танков, и уже 9 сентября 1945 года Котин подписал рабочие чертежи общего вида танка, получившего индекс «ИС-7». Его бронекорпус имел большие углы наклона броневых листов и трехгранную лобовую часть. Однако, поскольку силовой установки для таких тяжелых танков в то время еще не было, ее пришлось разрабатывать практически заново.

На ИС-7 впервые в отечественной практике использовали гусеницы с резино-металлическим шарниром, пучковые торсионы, гидроамортизаторы двухстороннего действия и опорные катки с внутренней амортизацией.

Уже в 1947 году начались работы по созданию улучшенного варианта ИС-7. На него установили 130-мм пушку С-70. Впервые для того времени танк получил стабилизированную систему управления огнем. Вспомогательное вооружение танка состояло из двух крупнокалиберных 14,5-мм пулеметов КПВ и шести РП-46 калибра 7,62 мм, имевших дистанционное управление. На танке ИС-7 был установлен морской 12-цилиндровый дизельный двигатель М-50Т, что позволило ему развивать скорость до 60 км/ч.

Бесспорно, ИС-7 может считаться лучшим советским тяжелым танком и одним из лучших тяжелых танков в мире. Он имел самую высокую скорость среди машин этого типа и наиболее мощное бронирование среди отечественных танков. А по совокупности основных боевых показателей ему не было равных в мире. Однако этому танку суждено было остаться только в опытных образцах.

К ОДНОЙ из работ конструкторского бюро Котина, известного своими тяжелыми танками КВ и ИС, относится создание плавающего танка ПТ-76. В 1951 году ПТ-76 поступил на вооружение Советской армии. От аналогичных плавающих танков он отличался тем, что не требовал никакой подготовки для преодоления водных преград. ПТ-76 стал первым танком в мире, оснащенным водометным движителем. Новый советский плавающий танк мог въезжать в воду под углом 38 градусов и был в состоянии не только преодолевать реки, но и имел возможность покидать десантные суда вдали от берега, если волнение моря не превышало 4 баллов. Конструкция танка позволяла вести огонь из 76-мм пушки на плаву.

Плавающий танк ПТ-76 отличали не только хорошие мореходные качества, но и высокая подвижность на суше. Это было обусловлено удачным сочетанием дизельного двигателя и водометного движителя, а также большим объемом корпуса, имеющего легкое противопульное бронирование. Достаточно мощное вооружение, состоящее из 76-мм пушки и пулемета, обеспечивало выполнение всех огневых задач в разведке и при десантных операциях.

В 1962 году был разработан модернизированный вариант ПТ-76Б, оснащенный 76-мм танковой пушкой Д-56ТС с двухплоскостным стабилизатором и дополнительными топливными баками. Высота корпуса новой машины увеличена на 130 мм, носовая часть танка удлинена, а задней части крыши корпуса придан небольшой обратный наклон. На базе ПТ-76 созданы плавающий гусеничный бронетранспортер БТР-50П, а также пусковые установки тактических ракет «Марс» и «Луна».

Однако наиболее известной послевоенной конструкцией Котина стал последний советский серийный тяжелый танк Т-10, который являлся самым совершенным в своем классе и самым массовым тяжелым танком в истории мирового танкостроения. Новый танк предназначался для замены машин ИС-2, ИС-3 и ИС-4. Опытные образцы танка вначале носили обозначение «объект 730», но в конце 1953 года он был запущен в производство под названием «Т-10». Корпус танка сложной формы с наклоненными верхними и гнутыми нижними бортовыми листами имел конфигурацию лобовой части по типу ИС-3 («щучий нос») с толщиной брони 120 мм. Литая обтекаемая башня с различными углами наклона стенок обладала переменной толщиной до 250 мм. На танке монтировалась 122-мм танковая пушка Д-25ТА с двухкамерным дульным тормозом. Дополнительное вооружение составляли спаренный с пушкой 12,7-мм пулемет ДШКМ и второй зенитный пулемет ДШКМ, оборудованный коллиматорным прицелом. На танке Т-10 был установлен дизельный двигатель В-12-5 мощностью 700 л. с. с центробежным нагнетателем.

На базе Т-10 в конце 1950-х годов были созданы многие опытные и мелкосерийные машины, в том числе САУ со 152-мм орудием, а также пусковые установки для баллистических ракет средней дальности.

Еще одним из направлений творческой деятельности Жозефа Яковлевича Котина стало создание ракетных танков. Появление ракетного оружия в 1930-х годах в СССР сразу привлекло внимание конструкторов боевых бронированных машин. Тогда же были сделаны первые попытки установить ракеты на танки. Еще в 1941—1942 годы в СКБ-2 Ленинградского Кировского завода под руководством Котина был разработан вариант тяжелого танка КВ-1К с дополнительным размещением четырех реактивных снарядов М-13. Были изготовлены опытные образцы такой боевой машины, она прошла заводские и полигонные испытания, но дальнейшие работы были остановлены.

Первые послевоенные работы по размещению ракетного вооружения на бронетанковой технике начались с конца 1940-х годов. В 1956—1960 годах конструкторы Ленинградского Кировского завода на базе плавающего танка ПТ-76 создали опытный плавающий танк «объект 280», снабженный двумя восьмиствольными независимыми 140-мм пусковыми установками для турбореактивных снарядов М-140Ф. В 1957 году в этом же КБ был выполнен эскизный проект танка «объект 281» с реактивным вооружением на базе шасси тяжелого танка Т-10А. Пуск турбореактивных снарядов предполагалось производить из специального короткоствольного орудия — пусковой установки с поршневым затвором.

В связи с созданием отечественных ракетных комплексов различного назначения, работами за рубежом по перспективным образцам бронетанкового вооружения и изменением взглядов военного и политического руководства на роль ракетного оружия в наземных боевых действиях, с начала 1950-х годов в Советском Союзе начались работы по созданию противотанковых управляемых ракетных комплексов, а с 1957 года были развернуты научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по применению в бронетанковой технике управляемого ракетного вооружения. Работы велись по трем основным направлениям. Это: использование пехотных ПТУР в качестве дополнительного вооружения танков и других бронированных машин (Котин разработал и испытал ракетные варианты танков Т-10М и ПТ-76Б с размещением в качестве дополнительного вооружения комплекса ПТУР «Малютка» с несколькими пусковыми установками на башне); создание специализированных танков — истребителей танков с использованием в качестве основного вооружения управляемых и неуправляемых ракет; создание специализированных комплексов управляемого вооружения для танков и других боевых бронированных машин.

Для перевооружения ракетных танков не только разрабатывались системы управляемого ракетного оружия, но и создавались неуправляемые реактивные боеприпасы. С использованием только ракетного боекомплекта, по мнению конструкторов, можно было существенно упростить применение вооружения танка, уменьшить его экипаж и минимизировать массо-габаритные характеристики.

В 1968—1972 годах Ж. Котин работал заместителем министра оборонной промышленности. Родина высоко оценила труд конструктора. Жозеф Яковлевич — Герой Социалистического Труда, лауреат четырех Государственных премий, кавалер четырех орденов Ленина, орденов Суворова I и II степени, двух орденов Октябрьской Революции, ордена Красного Знамени, трех орденов Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, ордена «Знак Почета» и многих медалей.

Умер Жозеф Яковлевич в 1979 году. В Челябинске и Санкт-Петербурге его именем названы улицы. Имя талантливого конструктора-танкостроителя присвоено Ленинградскому машиностроительному техникуму, на территории Кировского завода установлен мраморный бюст Жозефа Яковлевича.

Источник www.rustrana.ru


« Назад

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».