/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Экономика высоких технологий /  Hi-tech и экономика сегодня /  Интервью с экспертами /  Александр Итин: «Были бы новые молекулы для лекарств, а на их производство деньги найдутся»  

Александр Итин: «Были бы новые молекулы для лекарств, а на их производство деньги найдутся»

Исполнительный директор холдинга «Отечественные лекарства» Александр Итин уверяет, что российским производителям несложно довести до лекарства любую инновационную молекулу: если приобретение объекта интеллектуальной собственности признано целесообразным, средства всегда найдутся.

Холдинг «Отечественные лекарства» сегодня выпускает порядка 200 наименований препаратов различных фармакотерапевтических групп на трёх своих предприятиях — Щёлковском витаминном заводе, ОАО «Новосибхимфарм» и ОАО «Красфарма» и обеспечивает около 15% российского производства лекарственных средств. В 2003 году «Отечественные лекарства» приступили к диверсификации продуктового портфеля за счёт брендированных дженериков и оригинальных препаратов — к концу 2007 года их суммарная доля в объёме продаж компании достигла 50%.

Среди российских компаний-производителей лекарств подобная бизнес-политика пока редкость. Реальная конкуренция в России разворачивается сегодня именно на дженериковом поле — воспроизведённые препараты занимают более 80% отечественного фармацевтического рынка, и радикальных изменений в соотношении «дженерики/оригинальные препараты» эксперты пока не прогнозируют. Однако интенсивная динамика фармрынка (по данным Aston Consulting в 2006 году темпы роста рынка составили 36% и были самыми высокими в мире) и заметное ужесточение конкуренции среди производителей лекарств на фоне быстрого роста доходов населения подталкивают их к смене приоритетов. Российские фармацевтические компании постепенно отказываются от выпуска дешёвых морально устаревших, а то и вредных для здоровья лекарств времён СССР (известно, что традиционный лидер продаж анальгин из-за чрезвычайной токсичности запрещён в 45 странах мира) и переходят к производству высокорентабельных препаратов нового поколения. Наиболее передовые уже не ограничиваются выпуском брендированных дженериков — в последние 2—3 года вектор начинает смещаться в сторону оригинальных разработок.

В планах холдинга «Отечественные лекарства» — ежегодно выводить на рынок по 3—4 оригинальные разработки, каждая из которых будет обходиться ему в десятки тысяч, а то и в несколько миллионов долларов. Устойчивая тенденция к укреплению позиций дженериков наметилась в последнее время в мировом масштабе. По информации маркетинговой компании Aston Consulting, даже в США, где традиционно доминируют оригинальные препараты (их доля в продажах достигает 80%), за последние три года продажи аналоговых лекарств возросли почти на треть; во Франции на дженерики приходится половина рынка, в Англии — 55%, в Италии — 60%, в Канаде — 64%.
В пользу дженериков по меньшей мере два обстоятельства. Обладая идентичными оригинальному препарату характеристиками, воспроизведённый препарат значительно дешевле (в среднем на 80%). Кроме того, считается, что дженерики несут меньший риск возникновения осложнений, тогда как побочные эффекты инновационных препаратов недостаточно изучены и могут проявляться иногда спустя годы. Например, в 2004 году компании Merck пришлось изъять из обращения обезболивающий препарат «Виокс», который был широко разрекламирован и представлен на тот момент в 80 странах мира: случайно было обнаружено, что при длительном приёме препарата удваивается риск развития инфаркта миокарда и инсульта. Александр Итин считает, что эти расходы оправданны.

Известно, что в пересчёте на упаковки дженериков продаётся на порядок больше, чем инновационных препаратов. Зачем вам наращивать инновационную составляющую, вкладывая в разработки значительные финансовые ресурсы, если можете зарабатывать деньги валом, условно говоря?

— Многие именно так и поступают, причём неплохо преуспевают. Международная компания Teva, выпускающая только дженерики, — одна из крупнейших в мире. Но я бы не стал прямолинейно противопоставлять производство инновационных препаратов и дженериков, потому что речь идёт о разных типах бизнеса. Это два космоса, два мира. И функции у них разные. Создание инновационного препарата всегда означает прорыв в медицине, препарат нового поколения может добавить больному ещё 5 или 10 лет жизни, улучшить качество его жизни. В то же время оригинальные препараты слишком дороги, и задача дженериков — сделать инновационные лекарства доступными массовому потребителю.

Однако основная добавочная стоимость в фармацевтике сосредоточена именно в зоне инновационности (этим, собственно, и объясняются устойчивые позиции компаний «большой фармы»), где действуют иные правила конкурентной борьбы.

Инновационные препараты не сопоставляются по цене друг с другом или с уровнем затрат производителя. Их стоимость определяется исключительно тяжестью заболевания или состояния, от которого лекарство избавляет пациента (условно говоря, противоопухолевые и гормональные препараты всегда будут дороже, чем средства от простуды). Вот почему инновационные препараты так дороги.

С завершением срока патентной защиты оригинальная молекула становится доступна любой другой компании. Стоимость препарата, созданного на её основе, очень быстро снижается и начинает коррелировать уже не с тяжестью заболевания, а с себестоимостью производства. А она у всех примерно одинакова.

Почему же в таком случае российские фармацевтические предприятия до сих пор практически не производят оригинальные препараты?

— Потому что ни одна российская компания не может похвастать тем, что создала научно-исследовательский центр, занимающийся разработкой инновационных молекул. Можно было бы такие молекулы покупать на мировом рынке, но там они безумно дороги и такая покупка имеет смысл в единственном случае: если созданный на основе оригинальной молекулы препарат также будет продаваться на мировом рынке. На рынке инновационных лекарств действуют свои правила конкурентной борьбы: здесь цена определяется не производственными издержками, а тяжестью заболевания, от которого препарат избавляет. Когда срок патентной защиты оригинальной молекулы истекает, цену начинает определять себестоимость производства. А она у всех компаний примерно одинакова Проблема в том, что ни один препарат, произведённый в России, туда не будет допущен, поскольку наши производственные активы не отвечают международным стандартам. Более того, как только регуляторные требования приводятся в соответствие существующим мировым стандартам, тут же компании «большой фармы» поднимают свои. Кстати, такая политика актуальна в отношении любой другой страны, посягающей на «чужую» территорию.

Получается замкнутый круг: чтобы выйти на мировой рынок, нужно иметь деньги, которые можно получить от продажи своих продуктов на глобальном рынке, но там мы никогда не были и, вероятнее всего, не будем.

Означает ли это, что для отечественной фарминдустрии инновационный путь развития закрыт?

— Вовсе нет. Можно назвать целый ряд молодых российских компаний, которые изначально создавались как инновационные — группой учёных, которые разработали оригинальный препарат. Именно так появились «Полисан» в Питере, «Фарм-Синтез» в Москве, «Материа Медика» под Челябинском. Их продукты конкурентоспособны на мировом рынке — правда, всего лишь как идеи, поскольку физически они никогда там не будут присутствовать. В свою очередь, и стратегия холдинга «Отечественные лекарства» предполагает постепенный переход от работы с дженериками к инновационным продуктам. Сегодня четверть продаж компании приходится на оригинальные препараты.

Как вы формируете инновационный портфель, если оригинальные разработки на мировом рынке «безумно дороги»?

— Не забывайте, что есть ещё и советские разработки. К нам приходят учёные, до 15—20 человек в неделю, предлагают защищённые патентами разработки или просто идеи. Нам несложно довести инновационную молекулу до лекарства. Проблема в другом: где брать достаточное количество инновационных молекул? Поступающие к нам предложения — это разработки времен СССР, нет ни одной новой. Вот используем их все — и что дальше? Мы заключаем контракты и с различными научно-исследовательскими центрами, с медицинскими институтами. В нашей компании создано целое подразделение, которое проводит экспертизу предложений.

Как отбираются предложения? Отдаёте предпочтение препаратам определённой терапевтической группы? Идеям или готовым разработкам?

— Покупать идею более рискованно, но дешевле, она обходится в 50—250 тысяч долларов. При покупке готового продукта рисков значительно меньше, зато препарат, прошедший доклинические и клинические испытания, стоит уже до десятков миллионов долларов. Безусловно, мы отдаём предпочтение препаратам определённой терапевтической группы, однако если нам предлагают потенциальный блокбастер, открываем у себя и совершенно новое направление.

Мы отбираем предложения, оценивая рыночную перспективу лекарства, которое может быть создано на основе данной молекулы. Покупаем всё — начиная от идеи, заканчивая запатентованной молекулой и даже уже произведённым лекарством. Если приобретение объекта интеллектуальной собственности нам представляется целесообразным, мы всегда найдём необходимую для этого сумму. Например, совсем недавно заплатили пять миллионов долларов за права продажи в России и СНГ препарата «Зидена» компании Dong-A PharmTech.

По большому счёту, нам несложно довести инновационную молекулу до лекарства. Проблема в другом: где брать достаточное количество инновационных молекул? Поступающие к нам предложения — это разработки времён СССР, нет ни одной новой. Вот используем их все — и что дальше?

Источник www.strf.ru


« Назад

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».