/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Экономика высоких технологий /  Hi-tech и экономика сегодня /  Интервью с экспертами /  Александр Радыгин: «В России нет спроса на новации»  

Александр Радыгин: «В России нет спроса на новации»

— Можно ли говорить о специфических особенностях российского корпоративного управления?

— В европейском корпоративном законодательстве решение конфликта между мажоритарными и миноритарными акционерами является первоочередной задачей, и это типично для так называемой системы инсайдеров. В то же время англосаксонская система аутсайдеров во главу угла ставит конфликт между акционерами и советом директоров.

Радыгин Александр Дмитриевич - член Комитета по корпоративному управлению Торгово-промышленной палаты РФ

В европейских компаниях советы директоров часто являются лишь куклами в руках контролирующего акционера или «родительской» компании. Европейское законодательство о компаниях отвечает на это явление различными мерами защиты прав миноритариев.

Для России со всей очевидностью характерна ситуация, типичная для континентальной европейской — «инсайдерской» модели с марионеточными советами директоров, которая обременена специфическими проблемами в сфере инфорсмента (enforsment — обеспечение правопорядка, правоприменение) коррупции.

Очевидно также, что развитие любой национальной модели корпоративного управления не может рассматриваться вне современных глобализационных тенденций. Вместе с тем стремление выработать определенный стандарт «корпорации XXI века» на мировом уровне обострило дискуссии о наиболее общих принципах функционирования современной крупной компании, которые часто отождествляют с «американским» подходом и попытками навязать миру англо-американскую модель бизнеса. На современном этапе можно согласиться лишь с утверждением о невозможности применения единого подхода в условиях существенных национальных особенностей, однако ответственность, под- отчетность, законность и прозрачность являются действительно универсальными стандартами для всех режимов корпоративного управления.

— Вы отмечали, что в России пока присутствуют разрозненные компоненты всех традиционных моделей корпоративного управления. А к какой в итоге придем мы?

— Такое разнообразие было особенно характерно для 1990-х годов. Но необходимо учесть два аспекта. Во-первых, в мире нет моделей, не имеющих сходных черт, тем более в условиях постоянного взаимообогащения. Вопрос только в степени развитости тех или иных механизмов. Во-вторых, проблема, по крайней мере исследовательская, России 1990-х и начала 2000-х годов — это, по сути, невозможность идентифицировать даже весьма условные классические модели.

У нас была относительно распыленная, как в США, собственность, но были низколиквидный рынок и слабые институциональные инвесторы, что присуще континентальной Европе. В России сохраняется явная и устойчивая тенденция к концентрации собственности и контроля, как в континентальной Европе до конца 1990-х, но по-прежнему отсутствуют адекватное финансирование и эффективный мониторинг. Также остаются элементы перекрестных владений и формирование сложных корпоративных структур разного типа, что похоже, с некоторыми оговорками, на Японию и Юго-Восточную Азию.

Но с наибольшей уверенностью можно говорить о тяготении к европей­ской континентальной модели, даже несмотря на ряд оговорок.

— Считаете ли вы, что российский менталитет отличается от западного? Как это влияет на бизнес?

— Менталитет, если мы говорим о бизнесе как деятельности, направленной на извлечение прибыли, не имеет строго выраженных национальных особенностей, особенно в условиях глобализации. В России есть особенности национальной культуры, исторические традиции, особенности политического устройства. Однако основной вопрос менталитета — это не национальные различия, а наличие культуры контрактов и обязательств, основанных на доверии. Одним из главных препятствий на пути развития рыночных отношений в России оказывается отсутствие развитой системы имплицитных — «самоисполняемых» контрактов и неформальных норм поведения, предполагающих доверие партнеров друг к другу.

— Как быстро они могут сформироваться?

— Такие обязательства могут утвердиться лишь на протяжении чрезвычайно продолжительного периода. В экономике феодального типа для упрочения отношений между властью и подданными требовалась смена нескольких поколений, за это время постепенно расширялся и «горизонт» финансового планирования монарха. В периоды войн и финансовых кризисов «горизонт» планирования, понятно, сокращался. В случаях более или менее радикальных реформ, вплоть до нынешней поры, требуется немалый период, чтобы с годами стала уменьшаться неопределенность, характеризующая последующее развитие событий. Постепенное упрочение обязательств, принятых на себя участниками хозяйственного процесса, выступает в качестве долгосрочной фундаментальной тенденции в развитии зрелой рыночной экономики.

— Что бы вы назвали основной проблемой корпоративного управления в России?

— Фундаментальная проблема заключается в наличии объективных ограничений для дальнейшего роста реального спроса на новации в сфере корпоративного управления со стороны самих компаний.

Очевидно, что формирующаяся структура крупнейших корпоративных групп, в том числе степень их прозрачности, и преследуемые в рамках программ реструктуризации цели в значительной степени обусловлены конкретным этапом развития предприятия. При этом развитие стандартов корпоративного управления прямо связано с той или иной реорганизационной и долгосрочной стратегией компаний. Особенности последней, как показывает опыт 2000-х, обусловлены также представлениями владельцев групп о перспективах их международной экспансии на ближайшие годы.

— Насколько неоднородны российские компании по уровню управления?

— Существует явный количественный разрыв между компаниями-"адептами" новаций корпоративного управления и теми, кто слабо представляет себе данную тематику. В начале
2000-х, как показывали различные опросы, подавляющее большинство — (80—90 %) «рядовых» российских компаний имели весьма отдаленное представление о преимуществах и стандартах эффективного корпоративного управления. Позже уровень информированности заметно повысился, однако готовность к новациям остается почти неизменной.

При этом уровень информированности крупных и крупнейших компаний изначально был существенно более высоким. Так, уже в 2002 году более трети из 200 крупных компаний заявляли о своем достаточно подробном знакомстве с Кодексом корпоративного поведения. Тем не менее значительный разрыв в уровне готовности к фактическим новациям имеется и в самой группе наиболее информированных крупнейших компаний, которые с долей условности могут быть отнесены к «малой» группе компаний с «продвинутой» практикой корпоративного управления.

Как показывают ежегодные исследования уровня информационной прозрачности крупнейших российских компаний, которые проводит агент­ство Standard&Poor’s, среди лидеров со всей очевидностью доминируют компании, которые создавались с нуля — вне приватизации, и относятся они к узкой группе компаний, публично привлекающих средства на международном финансовом рынке, как правило, имеющих листинг в США.

Вывод о наиболее непрозрачных аспектах деятельности компаний совпадает с данными других опросов и рейтингов: структура собственности, вознаграждение менеджмента и отношения с инвесторами. По всей видимости, существует и определенная взаимосвязь между достигнутыми уровнями концентрации акционерного капитала и прозрачности в отношении структуры собственности компании.

— В какой мере эффективны происходящие изменения?

— Указанный прогресс сам по себе носит весьма формальный характер и заключается в создании формального имиджа, часто далекого от реальной позитивной практики. Позитивные изменения пока связаны, прежде всего, с количественным аспектом проблемы — расширением объемов раскрываемой информации, числом независимых директоров и комитетов в совете директоров, тогда как качественные аспекты — минимизация рисков нарушения прав миноритариев, оптимизация органов управления, дивидендная политика, внутренний контроль, бенефициарные собственники — затронуты слабо.

В определенной степени это связано с большей ориентацией российских компаний на поиск заемного капитала, чем на не-долговое акционерное финансирование. Соответственно, требования кредиторов и, прежде всего, прозрачная консолидированная отчетность являются приоритетными по отношению к проблемам миноритарных акционеров. Отдельной проблемой является оптимизация качественных сторон корпоративного управления в компаниях с государственным участием.

— Будет ли меняться спрос на новации в управлении?

— Важно учесть такой фактор, как завершение создания адекватной для каждой конкретной компании инфраструктуры, обеспечивающей корпоративный имидж: кодексы, внутренние регламенты, квоты для независимых директоров, комитеты, корпоративные секретари. После этого дальнейшие новации инфраструктурного типа объективно могут носить лишь косметический характер. Определенный «инерционный» спрос на новации в настоящее время может быть предъявлен, прежде всего, относительно узким кругом компаний «второго эшелона», которые готовы к выходу на финансовый рынок.

— Подобная ситуация — следствие неверного госрегулирования?

— Хотя российское корпоративное законодательство — при наличии целого ряда серьезных пробелов — можно оценивать как вполне развитое, но только правовых новаций отнюдь не достаточно для повышения уровня корпоративного управления. Не меньшее значение имеют внутрикорпоративные инициативы и корпоративная культура. Если достижения в области корпоративной культуры есть продукт длительного исторического развития, то для конкретных инициатив на уровне компании должны сложиться объективные условия.

В России же основная причина неприятия новаций — именно в объективных особенностях национальной российской модели, в высокой степени актуальных и сейчас. Это относительно высокий уровень концентрации собственности, фактическая «закрытость» основной массы компаний, формально являющихся ОАО, организация бизнеса в форме групп компаний, слияние функций менеджмента и собственника, самофинансирование, «карманные» советы директоров, отсутствие или неэффективность внешних механизмов.

Но существует и явная зависимость прогресса в области корпоративного управления от общего состояния дел в сфере защиты прав собственности, или, более узко, от сигналов, исходящих от государственной власти.

— Возможно ли оценить экономический эффект решения проблем корпоративного управления?

— Вряд ли его можно оценить в цифрах. В то же время вполне правомерно говорить о позитивном макроэкономическом эффекте — экономическом росте и микроэкономическом — увеличении инвестиций и капитализации при наличии прозрачной и сбалансированной модели корпоративного управления.

— Чем вызвано стремление собственников нанимать иностранных топ-менеджеров?

— По всей видимости, есть прямая и вполне объективная зависимость этого стремления от планов развития компании, связанных с выходом на зарубежные рынки — финансовые, товарные и интернационализацией — приобретением активов за рубежом. Соответственно, имеют значение два основных фактора: повышение репутации компании в глазах иностранных партнеров и инвесторов и потребность в квалифицированных менеджерах, умеющих работать и имеющих связи на новых рынках.

— В какой мере согласуются институциональные особенности России: взаимопроникновение бизнеса и исполнительной власти, отсутствие независимости судов с идеальными моделями управления?

— Никак не согласуются. В современной институциональной теории стало аксиомой утверждение, что экономические институты, стимулирующие экономический рост, возникают тогда, когда политические институты начинают отвечать ряду условий. Во-первых, предоставляют власть тем группам, которые заинтересованы в наличии широко разветвленной системы инфорсмента прав собственности. Во-вторых, предусматривают эффективные ограничители для действий власть имущих. В-третьих, когда не существует возможностей для извлечения значимой ренты от пребывания у власти. Указанные ограничения бесспорны и для соответствующих оценок институциональных изменений в современной России.

Но надо понимать, что ведь и идеальных моделей не бывает в принципе. Есть исследования, показывающие рост коррупции в развивающихся странах с приходом туда крупнейших мировых компаний, которые легко принимают существующие правила игры. Достаточно упомянуть развивающийся скандал с Siemens. Наглядный пример в США — публичное обсуждение получения контрактов на строительство баз и поставок в Ирак компаниями, близкими к действующей администрации.

В сфере корпоративного управления — целая вереница скандалов 2000-х годов, связанных с Enron и рядом других крупных компаний, инвестиционных банков и аудиторских фирм США, Германии, Франции, Италии, Швеции, Японии, Южной Кореи.

— Подходят ли в принципе западные модели управления для России?

— Проблема не в том, подходят ли те или иные модели, а в наличии адекватных экономических условий и спроса на них. Но и осторожные заимствования, называемые иногда импортом институтов, могут быть не только бесполезны, но и вредны.

Попытки неоправданной трансплантации тех или иных норм и стандартов чаще всего обречены на провал. Наиболее ярким примером является Директива ЕС 1993 года о прозрачности компаний в сфере собственности и контроля, то есть там, где континентальные страны ЕС не отличаются эффективным регулированием. Ее принятие было вызвано острой критикой со стороны адептов рыночного подхода к корпоративному управлению, в рамках которого прозрачность информации о собственности и системах контроля является изначально позитивной. Тем не менее эта директива не дала ощутимого прогресса: большинство компаний и даже стран ЕС нашли пути для обхода установленных ограничений. Аналогичная ситуация складывается в России с использованием «англо-американского» инструментария защиты прав миноритарных акционеров в условиях растущей концентрации акционерной собственности.

— Как необходимо совершенствовать законодательство в области корпоративного управления?

— В основе разумной политики в этой сфере должны быть всего два базовых принципа. Первый — мгновенно, по сравнению с нынешней практикой, закрывать в законодательстве особенно одиозные «дыры», связанные с нарушением прав собственности, корпоративными конфликтами и коррупцией. Второй — не торопиться с законодательным оформлением новых позитивных, по мнению инициаторов, решений, для которых вначале должен сформироваться спрос на уровне самих компаний. В любом случае подход может быть только комплексным.

— А что является наиболее актуальными проблемами корпоративного управления на Западе?

— В развитых странах основная дискуссия о совершенствовании корпоративного управления идет по нескольким направлениям. Это развитые и урегулированные рынки ценных бумаг. Законодательство, признающее всех акционеров в качестве законных владельцев корпорации и требующее равного отношения к миноритарным и иностранным акционерам. Правоприменительные механизмы, с помощью которых защищаются права акционеров. Законодательство о ценных бумагах и банкротстве, обеспечивающее для компаний эффективные реорганизационные возможности. Антикоррупционное законодательство, направленное на предотвращение взяточничества и защиту инвесторов от мошенничества. Высокопрофессиональные суды и регулирующие органы. Квалифицированное оказание аудиторских и бухгалтерских услуг. Значительность требований в области раскрытия
корпора­тивной информации.

— Эти же вопросы стоят и перед нами?

— В России ключевой задачей на перспективу является «тонкая настройка» существующей модели в соответствии с реалиями российской переходной экономики. Проблема дальнейшего развития законодательных норм корпоративного управления нуждается в комплексном решении, основанном не только на ужесточении мер ответственности различных хозяйственных субъектов, значимость которых минимизируется системной коррупцией, но прежде всего на понимании реальных механизмов и особенностей функционирования российских корпораций.

В идеале, основываясь на анализе объективных экономических процессов и складывающейся системы правового регулирования, можно предположить, что современная модель корпоративного управления для современной России должна опираться на несколько ключевых компонентов.

Первый — высокий уровень концентрации акционерной собственности в различных формах, включая альянсы и соглашения. Второй — эффективное законодательство о компаниях, либерализация и ужесточение одновременно, в зависимости от конкретной сферы. Третий — многоуровневый инфорсмент, где эффективный государственный инфорсмент в системе независимого судопроизводства составляет только часть, хотя и сущностную, правоприменительной системы. Четвертый — многоуровневый частный мониторинг: внутри компании силами акционеров, инвесторов и 
аудиторов, внутри профессионального сообщества — саморегулируемыми организациями, конкурентами и профессиональными участниками рынка ценных бумаг, а также общественный контроль, прежде всего при помощи СМИ.

— А что необходимо для «тонкой настройки» модели корпоративного управления?

— Прежде всего, необходимо эволюционное развитие корпоративного права. Нужно по мере необходимости вносить адекватные поправки в базовое законодательство, технически совершенствующие корпоративные процедуры, перманентно ликвидировать в законодательстве способы дискриминации различных групп акционеров, отбирать и узаконивать «прижившиеся» добровольные нормы, принимать акты в областях, где требуется серьезное улучшение законодательства — в сфере реорганизации, прозрачности и раскрытия информации др.

Также необходима ликвидация значимых абсолютных пробелов в законодательстве, например, враждебных поглощений, корпоративных групп, бенефициарной собственности, связанных сторон, инсайда, решение процессуальных вопросов — подведомственности корпоративных споров, исков в защиту неопределенного круга лиц, публикаций решений судов, ответственности судей.

Важно создание стимулов для самостоятельной деятельности субъектов рынка: развитие институтов саморегулирования, создание предпосылок для сокращения числа псевдопубличных компаний, добровольность кодексов, снижение административных барьеров, ревизия нормативных актов на предмет условий для коррупции.

Еще одним условием должна стать прозрачность процедур государственного контроля и правоприменения.

— Есть ли противоречия между нашим законодательством и международными нормами корпоративного управления?

— Формальных противоречий нет. Уже Закон «Об акционерных обществах» середины 1990-х оценивался по своим формальным нормам очень высоко. Добровольный Кодекс корпоративного поведения также учитывает развитие современных мировых тенденций: и законодательных, и добровольного саморегулирования. Другой вопрос: насколько эти нормы выполняются де-факто.

В России очевидная необходимость формирования начального набора формальных рыночных институтов, связанных с функционированием корпораций в постприватизационный период, была завершена к концу 1990-х. Вместе с тем сейчас становится ясно, что заимствование значительного числа элементов англосаксонской правовой конструкции в сфере корпоративного права, например формальной защиты прав миноритариев, оказывается гипертрофированным и вступает в противоречие с реальными экономическими процессами концентрации акционерного капитала. Фактически происходит взаимная нейтрализация, когда нормы законодательства сдерживают процессы концентрации и, более того, переводят их в скрытые непрозрачные формы. А растущий уровень концентрации, в свою очередь, обесценивает практическую значимость норм закона, направленных на защиту миноритариев.

— Сейчас это противоречие имеет какие-то негативные последствия?

— На самом поверхностном уровне следствием данных процессов являются перманентные конфликты интересов в компаниях. С точки зрения задач экономической политики и госрегулирования это приводит к несостоятельности существующих механизмов защиты миноритариев — с одной стороны, и невозможности бесконфликтной реализации законных преимуществ крупного собственника — с другой.

Данная проблема признана и на официальном уровне. Так, в Концепции развития корпоративного законодательства на период до 2008 года, подготовленной МЭРТом в 2006-м, отмечается, что «Россия относится к государствам с концентрированной системой корпоративной собственности». Но при этом: «...российским законодательством были восприняты основные постулаты модели собственника, свойственные в большей степени странам англосаксонской системы права, рассчитанной на дисперсную систему акционерной собственности».

Более того, степень «запущенности» данного противоречия такова, что особенно актуальной становится одна из фундаментальных дилемм корпоративного управления: более жесткое регулирование деятельности крупных акционеров может привести к лучшей защите миноритариев, однако такое регулирование может также неоправданно увеличить свободу маневрирования и масштабы злоупотреблений со стороны менеджмента.

— Как в России эффективность предприятий связана с их структурой и концентрацией собственности?

— К настоящему времени проведено значительное число эмпирических исследований структуры и концентрации собственности в корпорациях различных стран с переходной экономикой. По взаимосвязи «собственность — эффективность» результаты исследований часто носят противоположный или неопределенный характер. Пожалуй, есть только два пункта, где сходятся результаты почти всех эмпирических исследований. Первый: вывод о нейтральной или негативной роли рядовых работников предприятия как акционеров для результатов деятельности предприятий. Второй: вывод о наличии позитивной связи между долей иностранных инвесторов и эффективностью предприятия.

По влиянию уровня концентрации акционерной собственности на результаты деятельности предприятий и характеру взаимосвязи между типом доминирующего собственника — менеджерами или внешними акционерами — и эффективностью предприятий пока нет однозначных эмпирических результатов.

Источник: Журнал "Top-Manager"

 


« Назад

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».