/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Экономика высоких технологий /  Hi-tech и экономика сегодня /  Интервью с экспертами /  Государственная корпорация нанотехнологий - идея правильная  

Государственная корпорация нанотехнологий - идея правильная

В Государственную думу внесен для рассмотрения законопроект о создании Российской государственной корпорации нанотехнологий. О перспективах и проблемах развития нанотехнологий в нашей стране и о том, что это такое, Евгений Гудилин немного рассказал слушателям программы «Панорама» на радио «Маяк» и ведущей программы Наталье Мамедовой.

Евгений Гудилин, член-корреспондент Российской Академии наук, профессор химического факультета МГУ

Похоже, что у государственной российской науки появилась такая национальная цель, объединяющая идея — это нанотехнологии. Это и фантастика, это и реальность, это и прогресс, и даже мода. Своевременно ли мы создаем такую специальную корпорацию? Сейчас самое время или мы отстали, или мы торопимся?

Гудилин: Я уверен, что это нужно. Другое дело, что дело в деталях. Поэтому, что реально будет, это еще нужно посмотреть. Это естественно своевременно, потому что нанотехнологии сейчас очень популярны на Западе, и это не просто мода, а есть уже некие разработки. Кроме этой корпорации есть уже федеральная целевая программа, которая дает деньги на наноматериалы, нанотехнологии. И Курчатовский институт выиграл проект, который позволит вести какую-то часть работ по нанотехнологиям. Что же касается нанокорпораций, об этом были пока только сообщения, но, к сожалению, до эфира мне не удалось найти оригиналы документов, поэтому я могу только об идее говорить. Идея, конечно, правильной централизации важна, хотя никто конкуренцию не должен отменять, другое дело, чем это будет заканчиваться. Если это будет новая структура, а это будет новая структура, структура, которая будет иметь штат, будет иметь новые документы, и соответственно если финансы будут потрачены в основном на это, конечно, эффект будет не столь положительный. Если же это будет организация, которая будет внедрять то, что сделали ученые, это будет гораздо лучше. Но я просто пример приведу. Предположим, мы сделали открытие и получили патент, российский патент. Фактически это означает, что мы из нашей патентной базы дали бесплатный источник очень полезной информации нашим конкурентам, поскольку российский патент не имеет никакого отношения к американскому патенту. Это его еще нужно перевести в это состояние. Но это очень дорого. Скажем, второй год поддержки патента стоит, если говорить в рублях, около миллиона рублей. Не каждый на это пойдет. Но соответственно, если корпорация возьмет на себя это, и нашу собственность интеллектуальную, полученную путем вливания большого количества денег, защиты, честь ей и хвала.

Скажите, каков современный спектр уже работающих на человека наноматериалов? Не только в России?

Гудилин: Фантастики тут, конечно, много. Но если говорить о реальных вещах, то, конечно, очень популярные квантовые точки лазерные и лазерные устройства, которые будут разрабатываться, в ряде случаев близки к внедрению. Как ни странно, это косметика, например, хороший крем, содержащий диоксид циркония и прочие наночастицы. Думаю, что это отталкивающие воду стекла автомобилей, думаю, что, конечно, это некие микрокапсулы, которые будут использоваться в медицинских целях. Собственно, в Германии, к сожалению, не знаю, есть ли это у нас, это очень сложно, есть сертифицированные центры, которые этим занимаются у нас. Просто мы с ними сотрудничаем. Микрокапсулы, которые позволяют доставлять лекарства к раковым опухолям, другим пораженным очагам. Есть наметки, есть заделы. Другое дело, что далеко не все, о чем говорится, будет реализовано.

Известно, что доля России на рынке нанотехнологий, наноматериалов приблизительно около 4 процентов, и в основном, это порошки. Это так?

Гудилин: Порошки, ультрадисперсные порошки это не обязательно наноматериалы, поэтому тут, как считать. То, что доля России мала, это, к сожалению, факт, она мала даже в информационном плане. Но здесь есть объективные причины, для того чтобы выйти на зарубежный рынок, нужно пройти зарубежную бюрократию, и это означает, что нас туда просто не будут пускать. Поэтому если эта корпорация будет заниматься этим делом, тогда у нас будет гораздо большая доля на рынке продуктов нанотехнологий.

Это одна из тех функций, которые вы ожидаете?

Гудилин: В общем, многие хотели бы, чтобы это было именно так, а не новая бюрократическая машина.

Скажите, какие страны, лидеры в наноразработках?

Гудилин: Вопрос тут очень прост, это США и Япония. Сейчас, думаю, к этому подбирается Китай, Европа. Пожалуй, есть еще какие-то варианты с Тайванем.

У нас работает Интернет-сайт, форум программы «Панорама», и туда уже поступают вопросы. В связи с тем, что я говорю о лидерах Антон задает вопросы, и у меня такой же вопрос, а мы-то отстали насколько, лет на 30, судя по слухам и всяческим, Интернет-версиям?

Гудилин: Ну, это как считать, я обычно в этом случае говорю, что у нас есть преимущество отстающего. Нанотехнологии это не что-то, что свалилось с неба. На самом деле, это индикатор развития государства, общества и науки, потому что это все вызревало в рамках химии, физики, биологии и так далее. Мы просто можем сейчас в результате развития атомной силовой микроскопии, атомной микроскопии увидеть то, что мы сделали. Без этого, в общем, работа была бы просто невозможна. Поэтому судить, насколько мы отстали, сложно. Мы, конечно, не сможем покрыть все направления, которые развиваются в США. А нужно ли это вообще? У нас своя специфика, свои научные школы, поэтому очевидно мы должны, как сейчас и происходит, некие перспективные направления развития в этой области закрепить за собой, их развивать.

Какие перспективные направления?

Гудилин: Я не буду перефразировать то, что можно найти на министерском сайте. На самом деле, это все связано с энергетикой. Здесь бы я назвал те же самые батарейки, которые сейчас можно делать лучше. Лучше и тот же «Дюрасел». Это пример совершенствования давно известной солевой батарейки, которая сейчас сделана лучше, как утверждает реклама, в 10 раз больше работает. Это медицина, я уже это упоминал. Наверное, здесь должны быть отмечены военные нанотехнологии, но это самая мутная область, которую захотят развить, но как это сделать.

Скажите, в каких областях науки, техники испытание результатов и продуктов нанотехнологий не целесообразно или вообще, вредно?

Гудилин: Это на самом деле и простой и сложный вопрос, потому что ясно, что наночастицы, наноматериалы, наносистемы, хоть они и существуют в природе, вообще, получается, в принципе они не везде нужны. На самом деле, трудно назвать область, где это было бы точно не нужно. Может быть, не везде в строительстве это нужно, может быть, это нужно не везде в пищевой промышленности, потому что когда есть наночастицы, проникающие через слизистые оболочки и так далее, ясно, что нужно еще изучить, как это происходит, и к чему приведет.

Скажите, пожалуйста, вот мы уже заговорили о военных нанотехнологиях, хотелось бы немножко поподробнее. Любопытно, многие выражают мнение, в обществе выражают даже беспокойство о том, что эта наука придет в сферу деятельности военных, не будет ли вреда? Что здесь может измениться в вооружениях и во всем остальном?

Гудилин: Ну, есть такой классик фантастик Станислав Лем, у него есть рассказ очень интересный, где среда обитания человека состоит из шустров. Шустры это такой миниробот, который не позволяет человеку упасть, не позволяет кого-то зарезать ножом, потому что нож рассыпается в руках и так далее. Я думаю что, до такого состояния никакие военные технологии не дойдут. Возможна пропитка одежды негорючим составом, возможно развитие микроэлектроники, так, чтобы солдат мог со спутника кого-то видеть, это миниатюризация. Возможно, наверное, то, что одежды будут какие-то волны спектра отражать или поглощать, и прочее. Возможно, это очень близко к реализации, что одежда будет залечивать раны, то есть она будет бактерицидная и так далее. Те же самые капсулы, которые пришиты к ткани и позволяют лекарствам пролонгированно находиться на теле человека. То есть какие-то элементы будут. Но такой фантастики вряд ли.

В мире уже всерьез заговорили о безопасности нанопродуктов как таковых, то есть речь идет о надежных способах тестирования, традиционные могут здесь не справиться. В России хоть что-то делается на эту тему?

Гудилин: Конечно, делается. Я уже упоминал, что есть даже малые инновационные компании, которые обладают сертификатами, позволяющими им пока на лабораторных животных (я не знаю, точно ли это делается в медицинских учреждениях или нет) изучать воздействие наночастиц на организм. Это очень важная проблема, и на самом деле не всегда очевидная. На Западе социальный аспект нанотехнологий существует и там отношение к ним неоднозначно. Там уже прошла эйфория, и там уже начали задумываться, а как на самом деле экономически, экологически, медицински это будет все реализовано.

Искусственная машина небольшого размера наноробот, который сможет сортировать молекулы, а значит, собирать любой материал. Это фантастика?

Гудилин: На самом деле, МЭМСы — микроэлектромеханические системы, они существуют, но они до наноуровня не дошли. Есть прототипы нанороботов, сделанные из ДНК, например. Но говорить о том, что будут созданы роботы, которые будут сами размножаться и захватывать землю — это ерунда. В химии на первом курсе химфака разбираются примеры некоего демона, который сортирует молекулы. Это гипотетическое существо. И оно нарушает строй, законы термодинамики, то есть законы сохранения. Поэтому красиво изображенные роботы с шестеренками, щупальцами и так далее, они не будут получены. Либо, если их собирать платами, будут неэффективны и будут мертвы. Естественно, никакого интеллекта у них тоже не будет. А вот сделать нанокапсулы, которые за счет законов химии будут вести себя так, как нужно нам в организме и биохимии, это, конечно, реальная задача. Но это хотите, называйте их нанороботами, хотите не называйте.

Я думаю, что в этой работе заинтересованы медики очень сильно.

Гудилин: Факты. Потому что у нас есть сотрудничество и с онкоцентрами и Герцена и Блохина. И, скажем, в Иваново просто сотрудничают с военными медиками. Они делают вату, которая бактерицидная, о чем тоже упоминал и прочее. Да, конечно, это ведется. Не всегда может быть коммерчески успешно, но наработки есть.

 

И есть один вопрос, интернет-версия. Я думаю, что он интересует многих, особенно молодежь. Светлана, москвичка, спрашивает: «Какой вуз надо закончить, чтобы работать в отрасли нанотехнологий?» Возьмем шире: где этому научиться, как?

Гудилин: Вообще это провокационный вопрос, потому что сейчас очень многие вузы имеют либо кафедры по нанотехнологиям или читают оригинальные курсы. Технические вузы разработали стандарт, который так и называется «Нанотехнологии». Сейчас речь идет о том, чтобы для классического университета сделать нечто подобное, это будет правильно. Но что хочет девушка, чем она хочет заниматься? Хочет она заниматься химией, медициной, радиотехникой? Соответственно в такой вуз и нужно поступать. Я думаю, что здесь нужно выбирать не абстрактно, чем заниматься в области нанотехнологий, а чем конкретно хотелось бы заниматься и тогда идти в этот вуз, если там есть нанотехнологическая кафедра.

Источник: радиокомпания "Маяк"

 


« Назад

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».