/
КонтактыО проекте Блог
Galaktika

Вход | Регистрация


Запомнить меня
Забыли пароль?

 

  ПОИСК


 
 

 

Ниша редких

Завод «Российские редкие металлы» (РРМ), входящий в одноименный петербургский холдинг, разрабатывает и производит различное технологическое оборудование для гидрометаллургических переделов, газо — и водоочистки. Своим названием предприятие обязано компактному опытно-промышленному производству, позволяющему получать продукцию из редких металлов, а именно — пентаоксид тантала. В прошлом году здесь впервые в постсоветской России был получен танталовый порошок так называемой конденсаторной квалификации, пригодный для производства конденсаторов.

Генеральный директор завода «Российские редкие металлы» Юрий Глущенко

Заводская линия по изготовлению танталового порошка представляет собой сложное химико-металлургическое производство. Ожидается, что с выходом на проектную мощность она сможет обеспечить потребности практически всех отечественных отраслей промышленности, в которых используются танталовые конденсаторы. Сегодня эксперты оценивают емкость внутреннего рынка в 23—25 тонн порошка в год, однако убеждены, что в перспективе эта цифра будет ежегодно увеличиваться как минимум на 5—7%. Такой прогноз отчасти подтверждает динамика предыдущего десятилетия — с 1996 года мировое производство конденсаторов увеличилось в два с половиной раза — с 17 до 42 млрд штук. Генеральный директор РРМ Юрий Глущенко считает, что его предприятие способно занять лидирующие позиции на этом специфическом рынке.

«Скорая» для банкрота

 

— В перспективе мы намерены выпускать до 20 тонн в год танталовых порошков металлургической и конденсаторной квалификации, планируем производить также аналогичную продукцию из ниобия. Хотя относительно ниобия я не стал бы сейчас называть конкретные сроки. Безусловно, соответствующий опыт по танталу у нас уже имеется, но создание химических производств, особенно редкометалльных, процесс сложный. К примеру, на создание танталовой линии ушло три года, несмотря на то что технологиями получения редких и редкоземельных металлов мы занимаемся почти 10 лет.

— Как вообще возник интерес к редким металлам?

— В общем-то, случайно. В середине 1990-х годов одна из компаний нашего холдинга, петербургская фирма «Элис-СПб», поставила на Ловозерский горно-обогатительный комбинат в Мурманской области дизельное топливо и мазут на несколько миллионов долларов. Вскоре выяснилось, что это северное предприятие не в состоянии рассчитаться, поскольку его продукция — лопаритовый концентрат — не находит сбыта.

Два года спустя Ловозерский ГОК официально признали банкротом, а петербургскую фирму включили в длинный перечень его кредиторов. Ситуация выглядела почти безнадежной, когда Николай Зоц, один из основных акционеров холдинга, предложил: «Нужно понять, есть ли шанс хоть как-то реанимировать нашего должника». Но чтобы вдохнуть жизнь в предприятие, для начала следовало разобраться, с чем, собственно, имеешь дело и что вообще происходит в данной отрасли.

— Разобрались?

— Осознать, что комбинат являлся основным поставщиком сырья редких и редкоземельных металлов для всего отечественного военно-промышленного комплекса, было несложно. Технологическая схема получения готовых металлов построена по принципу межотраслевой кооперации — помимо северного комбината в нее входил ряд предприятий цветной металлургии, расположенных не только в России, но также в Казахстане и Эстонии. Полученный на ГОКе лопаритовый концентрат транспортировали по железной дороге в Соликамск (Пермский край) на хлорирование. Там его разделяли на титан и хлориды редких металлов, затем эти хлориды везли в Восточный Казахстан, где на одном химико-металлургическом заводе извлекали ниобий и редкие земли, а на другом, после очередной перевозки, конечный (и наиболее ценный) компонент — тантал. И так вплоть до получения чистых металлов.

Высокий уровень производственных затрат никого не волновал во времена СССР. Но с развалом сверхдержавы, когда часть перерабатывавших лопарит предприятий оказалась по ту сторону государственной границы, разорвалась и «застойная» технологическая цепочка. Выход показался нам очевидным: надо производить необходимые рынку металлы и их соединения непосредственно на самом комбинате, не гоняя сырье и его составные части по всему постсоветскому пространству. Вот так в 1998 году мы совершенно четко сформулировали задачу — разработать альтернативную технологию по переработке лопаритового концентрата. Причем технологию не только высокоэффективную, но и малозатратную, чтобы можно было достаточно быстро наладить и запустить производство.

— Не насторожило, что перерабатывающие мощности на Ловозерском ГОКе не были созданы за предыдущие 40 лет?

— Мы же подключили к разработке новой технологии лучших ученых страны! Не отказались помочь и сотрудники тех предприятий, которые еще совсем недавно участвовали в переработке лопаритового концентрата — технологи Иртышского химико-металлургического завода, эстонского производственного объединения «Силмет».

Не ждали

 

— Задача оказалась весьма нетривиальной. Химический состав лопарита — как детский набор из McDonald’s: в нем есть понемногу всего. Этот минерал содержит тантал, ниобий, церий, лантан, европий, неодим, титан и еще целый «букет» редких и редкоземельных металлов, не считая различных примесей вроде радиоактивного тория. Чтобы все это разобрать на химические элементы, разделить, очистив от примесей, и довести до нужной кондиции, потребовалось бы просто невероятное количество промышленного оборудования. Образно говоря, несколько заводов. С этой точки зрения концентрат действительно было проще возить по разным комбинатам из одного конца Советского Союза в другой, а не перерабатывать на месте. В конечном итоге коллективный разум пришел к выводу, что оптимальный вариант — доработать, точнее модифицировать ранее использовавшуюся технологию вскрытия лопаритового концентрата.

— В чем заключался смысл доработки?

— Получать на выходе оксиды тантала, титана, ниобия плюс некий суммарный «пакет» редкоземельных металлов. Этот «пакет», в принципе, можно было бы продавать для последующего разделения или конечного использования, скажем, в нефтехимии и тем самым улучшать общие финансово-экономические показатели. После двух лет непрерывной работы и инвестиционных вложений в размере около 100 тыс. долларов мы получили нужный результат. Была построена опытно-промышленная установка «Лопарит», успевшая подтвердить высокую эффективность новой азотнокислотно-гидрофторидной технологии переработки лопаритового концентрата. Все шло к тому, что вполне можно строить комбинат с объемом переработки до 18 тыс. тонн концентрата в год. Наш проект поддержало руководство Мурманской области... А потом Ловозерский ГОК был продан.

— Не вам?

— Мы не смогли получить его активы, хотя очень на это рассчитывали, и вдобавок ко всему лишились сырья. А купившему комбинат ОАО «СМЗ» наша специально разработанная под лопарит технология была не нужна, у него имелась собственная, которую он использует по сегодняшний день. После столь сокрушительной неудачи в Мурманской области мы купили в 2001 году нынешний комплекс зданий в Красном Селе и перевезли сюда свою опытно-промышленную установку. Сейчас я даже не могу сказать, плохо для нас, что все так получилось с лопаритом, или хорошо.

— Что же в такой ситуации может быть хорошего?

— В ходе работы над технологией мы построили так называемый экстракционный каскад — сложную многоступенчатую систему очистки и разделения металлов в жидкой фазе, когда один выпадает в осадок чуть раньше, другой чуть позже, ну и так далее. Мы такой каскад, честно говоря, просто вынуждены были сделать, так как готового химико-технологического оборудования, отвечавшего нашим требованиям, на тот момент не существовало. Причем сделали его не из дорогой и тяжелой нержавеющей стали, а буквально на скорую руку, из полимерных материалов — полиэтилена, полипропилена. Руководствовались соображением, что полимеры не подвержены коррозии, а в химическом производстве это главная головная боль.

Ноу-хау мимоходом

 

— Вот так ненароком и родилась абсолютно универсальная штука — экстракционные каскады, с помощью которых можно разделять не только металлы в жидкой фазе, но и любое другое вещество из таблицы Менделеева, очищать воздух и сточные воды, перерабатывать любые техногенные отходы... Словом, мы тогда нащупали новое и очень перспективное направление деятельности. Запатентовали наши разработки, и многое из химико-технологического оборудования, которое мы сейчас производим, вообще не имеет мировых аналогов.

— Что вы производите?

— Экстракционные каскады, от лабораторных до промышленных, делаем скрубберы из полимерных материалов, оборудование для сорбции и др. Среди наших клиентов Кыштымский медеэлектролитный завод, столичные «РОКОЛОР» и «ТВЭЛ-Инвест», екатеринбургский НТЦ «Современные технологии», питерский «Мезон», красноярский «Красцветмет». Поставляем свои изделия не только на российские предприятия, но и в Казахстан, Узбекистан. Точнее, мы уже не просто оборудование делаем, а разрабатываем химические технологии, работающие на его основе. Это направление нас и кормит.

— А танталовое не кормит?

— В это производство вложена такая сумма денег, которую мы «отобьем» далеко не завтра. В 2001 году нам же пришлось все начать... Не скажу, что с нуля, все-таки был уже наработан опыт создания технологии и знания имелись достаточно солидные, фундаментальные, да и сама экстракционная схема разделения ниобия, тантала и титана была кардинально переработана, а главное, ее эффективность подтверждена на практике. Тем не менее начинать снова пришлось с главного — с определения той ниши, в которой будем специализироваться.

Мы решили, что займемся танталовыми и ниобиевыми порошками конденсаторной квалификации, и приступили к созданию соответствующей технологии.

— Почему именно порошки?

— Сочли это направление перспективным и, похоже, не ошиблись. В постсоветской России отсутствует производство танталовых конденсаторных порошков, хотя танталовые конденсаторы находят все более широкое применение в современной технике, как военной, так и «мирной». В последние годы в российской промышленности также обозначилась эта тенденция. Сейчас, например, петербургский завод «Мезон» и другие конденсаторные заводы буквально завалены заказами, в том числе и для военно-промышленного комплекса.

Свои и чужие

 

— По существующим в мире стандартам безопасности, вся используемая в оборонном ведомстве техника и ее комплектующие должны быть отечественными. Следовательно, в России сами конденсаторы и даже порошок для них тоже должны быть исключительно российского производства. Условие не самое простое, если учесть, что танталовые порошки для конденсаторов на наш внутренний рынок поставляют в основном НС Starck (ФРГ), Cabot Performance Materials (США), а также китайские производители и казахстанский Ульбинский металлургический завод.

— Он для нашей «оборонки» тоже иностранец?

— Сейчас, безусловно, да, хотя Ульбинский завод был единственным предприятием Советского Союза, производившим танталовые порошки для конденсаторов. Но сразу хочу уточнить: порошки завода «Российские редкие металлы» лучше ульбинских вовсе не потому, что сделаны в России... Казахстанское предприятие до сих пор работает по той же технологии, что и в советское время. Нигде больше она не применяется, собственно, и 30 лет назад в мире уже существовали другие технологии, позволявшие делать порошки значительно более высокого качества. Но верность традициям, видимо, перевешивает доводы маркетологов: по качественным характеристикам продукция Ульбинского металлургического завода и поныне сильно не соответствует требованиям современной конденсаторной промышленности.

— Чем она отличается?

— Если вкратце, то заряд ульбинских порошков составляет не больше 6 тыс. микрокулон, в то время как наиболее продвинутые зарубежные производители уже предлагают порошки зарядом 150 тыс. Мы разработали технологию, которая во многом аналогична западной, она позволяет делать порошки зарядом 50 тыс. микрокулон. Конечно, мы ее еще будем дорабатывать, совершенствовать. Не хочу сказать, что через пять лет догоним и перегоним немцев, НС Starck, но по крайней мере нам не стыдно торговать своей продукцией и вполне по силам обеспечить российскую конденсаторную промышленность качественными порошками.

— А если завтра военные скажут, что им нужно порошка втрое больше, осилите?

— Оборудование, которое у нас сейчас стоит, позволяет выпускать десятки тонн порошка. Проблема в другом — в сырье. В мире существует несколько минералов, из которых можно получать тантал и ниобий. В России это лопарит, но Ловозерский ГОК работает уже на пределе своих возможностей. За рубежом есть танталит и колумбит, их концентраты можно покупать в Южной Америке, Африке, Китае.

Мы не догоним

 

— Знаете, что, по большому счету, обидно? Говорят, что по уровню потребления редких (тантал, ниобий, титан) и редкоземельных металлов можно судить об уровне промышленного развития страны. Так вот, еще 15—20 лет назад Россия лидировала среди развитых стран по объемам валового производства этой продукции. Сегодня же у нас тантала выпускается почти в два раза меньше, ниобия — в пять, а редких земель — в семь с лишним раз меньше по сравнению с началом 1990-х годов. Наш завод, по существу, единственное предприятие, созданное в стране за годы перестройки не на осколках «застойных» технологических цепочек, а с нуля — с новыми основными фондами, новой технологией.

Мне кажется, если нашему государству тоже важно иметь развитую редкометалльную промышленность, то оно должно поддерживать предприятия, которые работают в данном направлении. Все-таки без государственной поддержки крайне тяжело, поскольку это наукоемкое, технологически очень сложное, затратное производство.

— Зачем вы тогда его тянете? Из упрямства?

— Нет, не из упрямства. Во-первых, оно отвечает определенным государственным интересам, а нам как гражданам России они тоже не чужды. Во-вторых, это наше светлое экономическое завтра. Надеемся, что когда реализуем свои планы, все потери и усилия предыдущих лет будут компенсированы.

Источник: Конкурс русских инноваций

 


« Назад

Хиты

В России начались испытания аппарата «Луна-25»
В России начались испытания аппарата «Луна-25»
Российские специалисты начали испытания аппарата «Луна-25» («Луна-Глоб»), который в 2019 году должен приступить к изучению спутника Земли. Об этом в ходе выставки Paris Air Show-2015 в Ле-Бурже РИА Новости сообщил представитель «Объединения имени Лавочкина», представившего там макет аппарата. 
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Первый в истории частный спутник на солнечном парусе вышел на орбиту
Разработан и построен он был на деньги некоммерческого Планетарного общества США, объединяющего энтузиастов исследования дальнего космоса. 
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос отложил оглашение результатов расследования аварии «Прогресса»
Роскосмос продлил на неопределенный срок работу комиссии по расследованию причин произошедшей 28 апреля 2015 года аварии транспортного грузового корабля (ТГК) «Прогресс М-27М».